Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но даже в самое тяжелое время его не оставляла мысль о Пскове и о памятниках средневекового зодчества. Именно в блокадные годы создается цикл графических работ, посвященных древнему Пскову. Тема неожиданная и, казалось бы, далекая от суровой ленинградской действительности тех лет, но будущий историк, наверное, найдет связь между темой графической серии и обстоятельствами, в которых она создавалась.

Когда в 1947 году Ю. П. Спегальский поступил в аспирантуру при Институте имени И. Е. Репина, он был уже не только человеком, умудренным большим жизненным опытом, но и вполне сложившимся специалистом. Через четыре года он успешно защитил кандидатскую диссертацию о псковских каменных жилых зданиях. Впоследствии опубликованная, эта работа принесла ее автору заслуженное признание, оказав серьезнейшее влияние на современное представление об архитектуре Пскова XVII века. Важным вкладом в науку была убедительная аргументация в пользу существования верхних деревянных этажей на каменных палатах Пскова XVII века. Этот вывод прочно вошел в науку о древнепсковском зодчестве.

В последующие годы Ю. П. Спегальский, уже будучи сотрудником ЛОИА АН СССР, много и плодотворно занимался историко-архитектурными проблемами как средневекового Пскова, так и древнерусского искусства в целом. Углубленное изучение истории памятника по письменным источникам удачно сочетается в его трудах с тщательным обследованием здания в натуре. Отдельные работы его посвящены памятникам псковского зодчества времени расцвета — церквам Василия на Горке, Богоявления с Запсковья, Николы со Усохи, Козьмы и Демьяна с Примостья. Исследователя занимали самые разнообразные проблемы — особенности композиционного решения и датировка, реконструкция исчезнувших частей постройки и ее конструкция, характер завершения храма и первоначальный облик его фасадов, убранство внутренних помещений и эволюция псковского зодчества в целом. Такой всесторонний подход к изучению предмета позволил Ю. П. Спегальскому на новом, более высоком, нежели в 1920—1940-е годы, уровне представить развитие псковского зодчества с момента зарождения до начала XVIII века. Практически им впервые были проанализированы ход развития псковского зодчества и его обусловленность историко-социальными причинами, выявлены основные этапы развития, раскрыта их взаимосвязь и охарактеризованы особенности каждого из них. Понятие «псковская школа» после работ Ю. П. Спегальского наполнилось реальным историко-архитектурным содержанием.

У Ю. П. Спегальского было много общего с другими советскими исследователями в подходе к предмету, прежде всего историзм в истолковании как отдельного памятника, так и процесса развития архитектуры в целом. «Изучать реальные исторические условия творчества» — такова основная установка ученого. Нетрудно, однако, заметить, что у видных советских историков архитектуры имелись не только свои излюбленные темы, но и характерные приемы их разработки. Так, историко-художественный аспект архитектурного творчества тонко раскрывал И. Э. Грабарь, точные формально-стилистические оценки находим у А. И. Некрасова, М. К. Каргер особенно свободно чувствовал себя в архитектурно-археологической интерпретации, а Н. Н. Воронин замечательно умел обращаться с памятниками архитектуры как историческим источником.

Особенности научного почерка Ю. П. Спегальского в значительной мере объясняются тем, что свою трудовую деятельность он начал каменщиком, впоследствии получил диплом архитектора, а до того, как полностью отдаться работе историка зодчества, много занимался охраной и реставрацией памятников архитектуры. Неудивительно, что в его исследовательских приемах проявляются здравый смысл рабочего-каменщика, конструктивный стиль мышления архитектора и, наконец, практичность реставратора, твердо знающего, что одно эмоциональное любование постройкой делу помогает мало. Прежде чем оценить художественные достоинства здания, необходимо изучить его как инженерное сооружение и как объект материальной культуры. Именно такой подход пронизывает его книги, является их методологической основой.

Искусствоведческим оценкам и теоретическим построениям в его работах отведено скромное место. И не потому, что он отказывал им в обязательности или ставил под сомнение их серьезность. Просто он был глубоко убежден в том, что в изучении памятника архитектуры должна быть своя последовательность, которая предполагает художественную оценку как высшую ступень в ходе всестороннего анализа исторических условий строительства, профессиональных навыков мастеров, особенностей материала и приемов его обработки, конструктивных решений и функциональных задач. Только таким образом можно подготовить добротный материал для последующих обобщений и теоретических построений. Только так можно гарантировать достоверность выводов, «которые могут оказаться весьма полезными в деле создания современной теории архитектуры», — писал Ю. П. Спегальский. И это совершенно справедливо. Ведь памятники древнерусской архитектуры в подавляющем большинстве дошли до нас в искаженном виде. Печальный опыт теоретизирования на такой сомнительной основе хорошо известен.

Столь же строг и скрупулезен Ю. П. Спегальский и в практике реставрационного дела. И здесь его опыт представляет большой интерес. Как реставратор, он прекрасно понимал, что итогом его работы должна быть не холодная правильность воссоздаваемой постройки, а живая историко-художественная достоверность, которая вырастает на основе изучения материально-технической и конструктивной сторон памятника, но не исчерпывается ими. Поэтому, полагал Ю. П. Спегальский, важно «не замыкаться в материальных признаках» изучаемого памятника, но, учитывая любую мелочь, видеть и оценивать ее в самом широком историко-архитектурном контексте. «Реставрация — область деятельности, которая соприкасается равно тесно и с историей архитектуры, и с исследованием памятников, и со строительной техникой как прошлого, так и современной, и с технологией материалов, подчас со своеобразной архитектурной археологией, и с изобретательством в области технических средств сохранения памятников».

Давно уже стало ясно, что древнерусская архитектура — не только музейно-историческая ценность, но и благодатный материал для изучения в интересах современной строительной практики. «Никакой отдельный архитектор не способен на то, на что способен народ, творящий веками и обладающий тысячами талантов», — писал Ю. П. Спегальский в 1946 году и далее настойчиво призывал современных архитекторов учиться у мастеров прошлого, извлекая при этом не воображаемую, а подлинную, основанную на точном знании пользу. Этим пафосом пронизана вся профессиональная и общественная деятельность ученого. Этот призыв останавливает внимание и потому, что Ю. П. Спегальский нс был бездумным апологетом архитектуры прошлого, ясно представляя, что далеко не все в зодчестве прошлого может пригодиться нашему времени. В его книгах и статьях весьма злободневный вопрос, что брать из архитектурного наследия, чему и как учиться, звучит совсем не риторически, а ответ в каждом случае отличается конкретностью, и основан на глубоком знании предмета. «Мудрость и талантливость псковских зодчих заключались в том, что они умели именно наиболее целесообразные в утилитарном смысле, наиболее практические решения сделать вместе с тем одновременно и наиболее художественными». Это наблюдение кажется прямо адресованным современному зодчему, которому на иной стилевой и технической основе приходится решать весьма сходные задачи. И, далее развивая мысль, Спегальский писал: «Самого пристального внимания достойно великолепное умение псковских зодчих достигать очень больших художественных результатов, пользуясь немногими подручными и притом самыми простыми средствами. Употребляя наиболее дешевые материалы и затрачивая очень незначительные усилия на украшения, псковские строители достигали большой выразительности архитектуры, впечатления исключительной красоты ее». Изучать древнерусскую архитектуру — значит осуществлять отбор, состоящий в предпочтении не форм, а принципов, и не всех, а только тех, которые помогают решению актуальных задач современного строительства. С таким подходом совершенно несовместимо стилизаторство, то есть «поверхностное подражание внешней форме».

В 60-е годы Ю. П. Спегальский обращается к широкому кругу тем, связанных с изучением древнерусской гражданской архитектуры домонгольской поры. Его внимание привлекают вопросы возникновения и развития архитектурных форм и конструкций деревянного жилища Северо-Западной Руси. Итогом многолетних творческих усилий исследователя в этой области явилась монография «Жилище Северо-Западной Руси IX— XIII веков», увидевшая свет уже после кончины автора. В этой книге Ю. П. Спегальский иногда остро полемически, но всегда с живой и искренней заинтересованностью изложил свой оригинальный взгляд на историю древнерусского деревянного жилища, а также графически воссоздал его внешний и внутренний облик на разных этапах существования.

Ю. П. Спегальский за росписью шкафа. Ленинград, 1957.

В статье, посвященной взаимовлиянию каменного и деревянного зодчества, Ю. П. Спегальский дал интересную трактовку старой, но по-прежнему актуальной темы происхождения шатрового перекрытия. Убедительно, на большом фактическом материале в работе показана возможность объяснения этой формы исходя из практики каменного строительства, а не деревянного, как считали И. Е. Забелин и его многочисленные последователи.

Ю. П. Спегальский был разносторонне талантливым человеком. Уже упоминалось, что занятия историей архитектуры он удачно соединял с работой художника-графика. Его реконструкции псковских культовых и гражданских зданий обладают не только обоснованностью и документальной точностью проектного задания, но и собственной художественной ценностью, как произведения утонченного графического мастерства. Был у Юрия Павловича и еще один дар. Из-под его руки с равным блеском выходили глубокие научные работы и замечательные изразцы, изящно выполненный рисунок и тонко сделанная брошь, великолепное паникадило и расписной шкаф, завеса или столешница. Ученый и художник, он обладал способностью претворять неутолимую жажду созидания в прекрасные предметы прикладного искусства. Причем вдохновение он черпал в искусстве прошлого, словно продолжая традицию «изящных и хитрых» в своем деле мастеров Древней Руси. Но в созданных им вещах нет и малейшей доли холодного стилизаторства. Словно деятельный и жизнелюбивый потомок древнепсковских зодчих и иконописцев, гончаров и кузнецов оставил в них частицу живой красоты, увиденной сметливым глазом доброго ремесленника и духовными очами мудрого Мастера.

Ю. П. Спегальский ушел из жизни, полный творческих идей, широких замыслов, страстного желания работать. Составленный им в 1969 году как главным архитектором Псковских научно-производственных реставрационных мастерских перспективный план реставрации памятников Пскова продолжает оставаться актуальным и поныне. Демонстрируются выставки его произведений. Активной жизнью живут научные работы. А это значит, что в современной научной и художественной жизни участвуют и труды многогранного, духовно богатого человека — Юрия Павловича Спегальского.

Приложения (составлены О. К. Аршакуни)

ПРОЕКТНЫЕ И ГРАФИЧЕСКИЕ РАБОТЫ Ю. П. СПЕГАЛЬСКОГО

1936 г. Кинотеатр. Дипломный проект. Ленинградский институт коммунального строительства.

1939 г. Гремячая башня в Пскове. Проект реставрации. Научный архив Ленинградского отделения Института археологии АН СССР (ЛОИА АН СССР), ф. 78.

1940 г. Вторые палаты Меншиковых («дом Яковлева»). Проект реставрации. Научный архив ЛОИА АН СССР, ф. 78; Государственный архив Псковской области (ГАПО), ф. 1767, оп. 2, д. 41, 227; архив Псковской специальной научно-реставрационной производственной мастерской (ПСНРПМ), 3.3.10—1/3—44—16.

1943 г. Проект трехкомнатного дома для индивидуального строительства в сельской местности. ЛОИА, ф. 78. Конкурсный проект монумента в парке Победы в Ленинграде. Научный архив Спегальского (НАС), оп. 1, д. 9.

1944 г. Конкурсный проект художественного фарфора. Эскиз чайной чашки «Александр Невский». НАС, оп. 1, д. 9.

1945 г. Ц. Николы со Усохи. Проекты реконструкции, фиксирующие строительную историю памятника по этапам. ЛОИА, ф. 78. Ц. Одигитрии. Проекты реконструкции (памятник в 1685 г. и в 1866 г.). ЛОИА, ф. 78.

1946 г. Ц. Николы со Усохи. Проект реконструкции. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 98 и 99; ф. 1667, св. 2, д. 102.

1945—1947 гг. Проект планировки архитектурных заповедников в г. Пскове. ЛОИА, ф. 78. Положение об архитектурных заповедниках г. Пскова (пояснительная записка): план Пскова с нанесением на нем 215 памятников гражданской архитектуры XVI— XVII вв. с пояснениями. ЛОИА, ф. 78; ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 21.

1947 г. Ц. Богоявления с Запсковья. Проект реставрации. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 61, 63—67. Колокольня ц. Михаила-архангела и корпуса к ней. Проект реставрации. НАС, оп. 2, д. 10; ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 184. Жилые палаты второй половины XVII в. у Сокольей башни («дом ксендза»). Проект реставрации. ГАПО, ф. 1767, оп. 1, д. 189, 190; ЛОИА, ф. 78. Ц. Иоакима и Анны. Проект реставрации покрытия. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 63, 70,71. Технический проект реставрации покрытия ц. Богоявления с Запсковья. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 61. Обмерные чертежи купола и крыш храма Богоявления с Запсковья. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 70. Обмер креста Пароменской ц. Архив ПСНРПМ. Обмерные чертежи креста ц. Козьмы и Дамиана с Примостья. ГАПО, ф. 1767, оп. 2, д. 90. Проекты консервации цц. Козьмы и Дамиана с Гремячей горы, Василия на Горке, собора Мирожского монастыря, Троицкого собора и др. НАС, оп. 1, д. 9. Конкурсный проект памятника Герою Советского Союза т. Харченко (соавтор). НАС, оп. 1, д. 9.

1948—1951 гг. Проекты реконструкций гражданских и церковных сооружений г. Пскова (32 проекта). ЛОИА, ф. 78. Научно-исследовательские материалы к проекту реставрации «дома Печенко». ЛОИА, ф. 78; архив ПСНРПМ, 3,3.11—14—3.45—3.

1952—1954 гг. Проект двухкомнатного жилого дома для сельской местности и проект жилого дома для Псковской области. Проект орнаментальных композиций, созданных на основе изучения приемов и принципов древнепсковских мастеров. Проект реконструкции храма в погосте Торошино. Проект реконструкции Ильинской ц. ЛОИА, ф. 78.

1955—1956 гг. Декор русских изразцовых печей XVII в. и псковские керамические киоты XVII в. Реконструкции. Государственный научно-исследовательский музей архитектуры (ГНИМА). Конкурсный проект монумента в честь 250-летия Кронштадта. НАС, оп. 1, д. 9. Псковская керамика XVI—XVIII вв. (ранние обмеры и рисунки печных изразцов и их обломков). ЛОИА, ф. 78. Обмерные чертежи к проектам реставрации и реконструкции памятников архитектуры Пскова (планы, фасады, разрезы и детали), в общем количестве более 400 листов. ЛОИА, ф. 78.

1968—1969 гг. Жилище Северо-Западной Руси IX—XIII вв. Реконструкции. ЛОИА, ф. 78. Перспективный план реставрации, восстановления и консервации памятников архитектуры города Пскова с разработанными графическими схемами историко-архитектурных комплексов. Подлинник хранится в ЛОИА, ф. 78. Копии — в архиве ПСНРПМ и Псковской областной библиотеке (библиографический отдел).

ГРАФИКА, ЖИВОПИСЬ И ЭСКИЗЫ К ПРЕДМЕТАМ ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА