Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Установив назначение помещений, находившихся в каменных палатах, Спегальский совершенно логично пришел к заключению, что собственно жилая часть располагалась в верхних деревянных этажах. Однако ни одно псковское каменное здание деревянных построек не сохранило. Как же быть?

И на сей раз интуиция ученого оказалась в союзе с логикой, здравым смыслом, умением наблюдать, строго отбирать и обобщать увиденное. Так, исследуя Поганкины палаты, Спегальский обратил внимание на устройство дверей и окон, которые из-за отсутствия деревянных колод не способны были предохранить помещения от холода. Заметил и такую странность: в каменных палатах Гурьева, например, имелось всего два отапливаемых помещения. Дальнейшие размышления привели к выводу о том, что в одном из этих помещений находилась столовая, а в другом — увеселительная палата.

Обнаружились и другие доказательства в пользу существования деревянных этажей. К ним относятся, прежде всего, отпечатки нижних венцов деревянных стен в кладке верхних частей каменного здания.

Нашлись также «археологические» подтверждения выдвинутой гипотезы. На одном из сводов Поганкиных палат были зафиксированы хорошо сохранившиеся напластования из земли, песка, строительного мусора и угля. Непрерывный горелый слой находился под мусором XIX—XX столетий и с очевидностью свидетельствовал о пожаре, который уничтожил вышележащий деревянный этаж. Так по крупицам копились данные о существовании деревянных надстроек в псковских каменных зданиях. Убеждала в этом и строительная практика других городов, засвидетельствованная письменными источниками. Деревянные этажи до 1635—1636 годов существовали в царских палатах Московского Кремля и в «царицыных хоромах» Саввино-Сторожевского монастыря. На каменных подклетах в 1685 году был построен деревянный дворец в Воробьевке, деревянными на каменных палатах были сооруженные по заказу Никона патриаршие кельи в Москве.

Итак, сочетание каменных палат с деревянными жилыми этажами было широко распространено на Руси и псковские зодчие работали в рамках общерусской строительной традиции.

Псковские гражданские здания возводились, таким образом, дружинами каменщиков и древоделов. Историческая судьба каменных и деревянных частей псковских палат оказалась далеко не одинаковой. Пусть в искаженном виде, но отдельные каменные сооружения дошли до наших дней. Деревянные же хоромы полностью погибли, не сохранились они и в памяти людской.

Тем более ценным является открытие, сделанное Ю. П. Спегальским. На наших глазах, пусть пока только в реконструкциях, преобразились каменные палаты Пскова, а вместе с тем по-другому рисуется воображению и образ древнего города.

Значение открытия Ю. П. Спегальского выходит за рамки псковской средневековой архитектуры, ибо в нем зафиксирован общерусский композиционный прием, более того — архитектурный принцип гражданского строительства.

На основе проведенных исследований Ю. П. Спегальский создал обоснованную периодизацию гражданского строительства в Пскове. Рассматривая XVII век как время расцвета палатного строительства, ученый показывает и его предысторию в XVI веке. В тот период каменные палаты возводились по заказу в основном богатых «гостей», то есть купцов. Именно потребностями этого социального слоя вызваны были к жизни каменные складские помещения, надежно хранившие купеческую собственность, в первую очередь товары, предназначенные для продажи. Вероятно, в связи с процветанием торгового дела, накоплением огромных капиталов и сосредоточением их в руках отдельных купеческих семейств возникли и новые представления о престиже жилого дома, его размерах и внешнем виде. Появилась потребность в обширных палатах, в которых среди множества разнообразных помещений первое место занимали приемные парадные покои.

Особенно много в XVI веке, по наблюдениям Спегальского, строили монастыри. Трапезные палаты и жилые здания сохранились лучше, чем частные дома XVI века.

Интересное наблюдение сделано Ю. П. Спегальским по поводу развития сводчатых перекрытий на рубеже XVI и XVII веков. В ранний период псковского гражданского строительства применялась система перекрытий цилиндрическими сводами на подпружных арках. При таком способе перекрытия внутреннее пространство оказывалось разделенным на отдельные части. Единого пространственного объема не получалось. К тому же цилиндрический свод не позволял перекрывать обширные помещения. Дело решительным образом изменилось с освоением псковскими мастерами сомкнутого (монастырского) свода, который позволял перекрывать огромные по площади помещения без применения столбов. Это конструктивное новшество во многом предопределило расцвет каменного жилого строительства в XVII веке.

Первый период развития жилой каменной архитектуры Пскова продолжался со второго десятилетия до 50-х—60-х годов XVII века. В это время были построены Поганкины палаты, первые и вторые палаты Меншиковых, дом Подзноева, «Солодежня», дом Русиновых и другие. Палаты этой поры отличались предельной простотой, даже суровостью. Они резко контрастировали с жилыми постройками посадского населения. В плане они чаще всего представляли прямоугольник; один или (реже) два каменных этажа использовались как складские помещения, например, в «Солодежне». Со стороны дворового фасада устраивалось крыльцо «на отлете», с лестницей вдоль фасада или же с двумя параллельными стене всходами. Последний прием использовался реже, чем два первых. Подробно рассмотрено Ю. П. Спегальским и внутреннее устройство каменных палат.

О времени постройки Поганкиных палат можно судить только по косвенным данным. Ю. П. Спегальский обосновал раннюю датировку — 1620-е—1630-е годы.

Раскопки крыльца Поганкиных палат (1982), подтвердившие реконструкцию Ю. П. Спегальского, выполненную в 1945 г.

Этот важный вывод был результатом анализа как письменных свидетельств, так и строительных особенностей самого здания. Датировка, предложенная Ю. П. Спегальским, нашла поддержку и у других исследователей.

Изучение палат привело Ю. П. Спегальского к выводу о том, что все его части построены в одно время. Такое заключение заставляет взглянуть на памятник совсем иными глазами, чем раньше, увидеть масштабность замысла и единство в его осуществлении.

Предметом исследования ученого были не только сохранившиеся, но и утраченные элементы архитектурной композиции. Так, осмотр и анализ фасадов позволили найти следы существования двух первоначальных крылец. Главное крыльцо примыкало к фасаду трехэтажной части палат. Ученый писал: «Из расположения проемов по сторонам примыкания нижней площадки к стене можно заключить, что всходов не было ни справа, ни слева, что всход располагался под прямым углом к наружной стене здания, то есть крыльцо было на отлете...» «Всход во второй этаж двухэтажной каменной части палат был с другого крыльца, которое находилось в южном углу двора».

Ю. П. Спегальский не имел возможности проверить этот вывод археологически. Такая возможность представилась в 1982 году. В процессе раскопок наблюдения, сделанные Ю. П. Спегальским еще в 1950-е годы, полностью подтвердились: остатки крыльца найдены в том месте, которое указано исследователем, подтвердилась и его реконструкция.

Ко второму периоду развития жилой каменной архитектуры (60—80-е годы) Спегальский относил палаты в Волчьих Ямах, третьи палаты Меншиковых, «дом Печенко», палаты Гурьева и ряд других. Жилые каменные здания строили в этот период не только представители купеческой верхушки, но и «гости» с более скромными доходами. Расширяется, таким образом, социальная база строительства. Усложняется ход развития гражданской архитектуры, ибо в рамках единого здания намечаются различные варианты постройки жилого дома.

«Развитие каменной жилой архитектуры шло не по одной, а по нескольким линиям, — утверждает исследователь. — Вероятно, эти разные линии появились вследствие деятельности нескольких дружин мастеров, применявших и развивавших каждая свои излюбленные приемы, а нередко создававших по особому заказу совсем необычные композиции. Однако существовали и устойчивые, общепринятые приемы композиции богатых жилых палат».

Ю. П. Спегальский отмечает характерное для этого времени изменение функций отдельных помещений. Так, складские помещения располагались теперь только в нижнем этаже. Гораздо чаще стали использоваться цилиндрические своды, отчетливо обозначилось стремление заказчиков и строителей удешевить строительство, увеличить полезную площадь и облегчить стены, которые делались более тонкими, чем раньше. Спегальский отмечает следы воздействия на архитектуру зданий, принадлежавших «верхам» общества, приемов, которые возникли в практике строительства, характерной для среднего слоя купечества.

Поганкины палаты: сохранившиеся следы сопряжения нижних венцов деревянных хором с каменными стенами и их реконструкция.

Заключительный период развития псковской гражданской архитектуры, по Спегальскому, — последняя четверть XVII века. Это время подлинного расцвета зодчества, когда творчество псковских каменщиков проявилось во всей своей полноте, своеобразии и блеске. Подробно раскрывает исследователь особенности важнейших памятников этого периода — палат Трубинского и Ямского, «дома Жуковой» и палат Постникова. Отмечается появление нового типа жилого каменного дома со встроенным крыльцом (палаты Фадея Гурьева), «появился еще один тип богатого жилого каменного здания, характерными признаками которого явилось деление как поперечными, так и продольными внутренними стенами, а вместе с тем и выступающее из объема палат крыльцо». Еще более разнообразной стала, таким образом, типология строительства, усложнились объемная композиция и декоративное убранство, стало заметным воздействие западной архитектуры.

Итоги исследований псковских гражданских построек XVII века ученый подвел в монографии, специально посвященной каменной жилой архитектуре Пскова. В ней не только решенные проблемы, но и перспектива будущих исследований. Вклад Ю. П. Спегальского в изучение древнепсковского зодчества трудно переоценить. Им установлено существование первоначальных каменных этажей в ряде построек XVII века и наличие ныне исчезнувших деревянных жилых этажей над каменными. Это открытие решительно изменило традиционные представления о псковском гражданском зодчестве. Впервые с такой полнотой и убедительностью были проанализированы все постройки XVII века, их плановые и объемно-пространственные особенности, конструкции, устройство и назначение внутренних помещений. Всесторонний анализ натурных данных, письменных и графических источников позволил исследователю дать графические реконструкции большинства сооружений XVII века с учетом утраченных частей. Обобщая полученные результаты, ученый впервые дал убедительную хронологию псковского гражданского зодчества, сгруппировал памятники по периодам, показал эволюцию гражданского зодчества в зависимости от социально-исторических обстоятельств. Ю. П. Спегальский дал образец глубокого монографического исследования жилой архитектуры Пскова, установил ее важнейшие особенности и наметил пути дальнейшего изучения.

Поганкины палаты: сохранившиеся следы сопряжения нижних венцов деревянных хором с каменными стенами с выпуском концов половых перекладов и их реконструкция.

Имена крупных историков культуры и искусства весьма часто оказываются в теснейшей связи с историей города, прошлое которого они изучали. Невозможно представить историю Москвы второй половины прошлого века без трудов И. Е. Забелина. Суздаль и Владимир в советское время получили замечательных исследователей и хранителей памятников древности в лице Н. Н. Воронина и А. Д. Варганова. Имя М. К. Каргера обязательно соотносится в нашем сознании с Киевом и Новгородом, где он работал как исследователь памятников зодчества.

Вся жизнь Ю. П. Спегальского (1909—1969 гг.) была связана с Псковом. Здесь он родился, провел детство и начал трудовой путь, рано приобщившись к основам столь любимого им «каменного дела» в качестве рабочего-строителя. В 1929 году он поступил на архитектурный факультет Ленинградского инженерно-строительного института, а после его окончания работал в отделе охраны памятников Леноблисполкома и в архитектурно-художественных мастерских. В годы Великой Отечественной войны Ю. П. Спегальский оставался в блокированном Ленинграде, участвовал в сложных мероприятиях по маскировке выдающихся памятников города.