Войдя в собственные покои, Патизиф не таясь возвысил голос и сказал:
– У Бардии беда… он подхватил проказу…
– Проказу?! Где?! – недоумевал калека.
– Откуда мне знать? – Вельможа нахмурился. – Только бы об этом никто не пронюхал!..
– А лекарь? Он же всё знает!..
– Я ему строго-настрого приказал молчать! – В голосе Патизифа прозвучали угрожающие нотки.
– И как теперь быть?..
– Как быть? – Вельможа прошёлся по залу. – Придётся тебе перебраться туда…
– Куда? – не понял младший брат.
– Во дворец… – Патизиф вздохнул.
Гаумата оторопел:
– А что скажет Бардия?..
– Он ничего не скажет, – твёрдо ответил вельможа.
– Как, не скажет? – Калека оправился. – А когда выздоровеет?..
– Проказа не лечится! – отрезал Патизиф.
Недоумение и растерянность несчастного юноши перешли всяческие границы. Не желая подозревать старшего брата в коварстве и омерзительном злодействе, он готов был выскочить вон и бежать во дворец. Патизиф, поняв это, пошёл в наступление:
– Постой! Ответь-ка мне: кто изувечил твоё лицо?!
Гаумата чуть обмяк.
– Ну, что молчишь?.. Или ты всё забыл?! Забыл или нет?..
Юноша с трудом выдавил:
– Нет, не забыл…
– Ну тогда ответь!..
– Великий Куруш… – прозвучало еле слышно.
– А за что? – не отступал вельможа.
– Ты сам знаешь… – Калека не поднимал головы.
Старший брат осклабился в едкой усмешке:
– Разве это твоя вина, что ты и Бардия похожи как две маслины?..
– Но Бардия в этом не виноват…
– А ты? – Патизиф с трудом перевёл дыхание. – В чём твоя вина? За что тебя так жестоко наказали?! Безо всякой вины…
Несчастный юноша не находил ответа. В больших чёрных глазах его стояли слёзы. Брат, хмурясь и вздыхая, напомнил: