Исад-вастра даже глазом не моргнул. Замечание наместника он, скорее всего, понял по-своему. И не успел Виштаспа задать ему какой-то вопрос, как сын пророка, возвысив голос, вдохновенно произнёс:
– «Молись Мне, Заратуштра, и днём молись, и ночью,
Свершая возлиянья, как это подобает.
Я сам, Ахура-Мазда, приду к тебе на помощь.
Придут к тебе на помощь и воды, и растенья, и праведный Заступник…»
Юный Дараявауш, глядя на необычного посетителя и слыша его звучный, проникновенный голос, словно погрузился в какую-то волшебную сказку и готов был внимать ей без конца, но его властный отец поднял руку, призывая оратора к молчанию:
– Скажи мне, сын блаженного, что ты нам возвестил?..
Исад-вастра не раздумывая ответил:
– Это «Гаты», молитвы из книги Заратуштры, которая зовётся «Авеста»…
– У тебя есть эта книга?..
– Да, я записал её на воловьих шкурах…
Кроме старшего сына наместника в покоях находились ещё двое вельмож, и все они озадаченно переглянулись.
– У твоего отца было четверо братьев, и старшие уже умерли? – уважительно осведомился Виштаспа.
– К сожалению, да… – Сын пророка вздохнул. – Остались в живых Нотарига и Ниветши. Отец был трижды женат, я – сын его младшей жены, у меня ещё три сестры…
– Он сам родился в этом городе?..
Исад-вастра неожиданно улыбнулся:
– Мой покойный дядя, который был скотоводом, рассказывал мне: когда отец родился, он не заплакал, как все новорождённые дети, а громко и весело рассмеялся… И его радостный смех убил сразу две тысячи демонов зла!..
Наместник и его свита уважительно качнули головами.
– Потом его, как это принято, омыли коровьей мочой и завернули в овечью шкуру, а он продолжал смеяться…
Юный Дараявауш не сводил глаз с рассказчика. Даже упоминание о моче, при всей её гадливости и скверне, не оттолкнуло его от личности того, о ком шёл рассказ. И Виштаспа согласился:
– Твой отец с первых дней был отмечен милостью Ахура-Мазды…
Тут сын пророка нахмурился и неожиданно сказал:
– Это так, но силы Ахримана очень велики, и они не хотят сдаваться… – Он окинул пристальным взглядом сатрапа, его вельмож и мальчика. – А все праведные люди должны неустанно бороться с ними! Всю свою жизнь. Во имя Властителя Мудрости!..
Виштаспа и его помощники были, конечно, согласны, только едва ли они ясно представляли себе, что нужно для этого делать. Вдохновенные слова сына Заратуштры проникли в сознание присутствующих, правда, каждому по-своему, но вряд ли они настроили их на благие дела и поступки. Таково уж свойство человеческой природы…
Щедро наградив новоявленного прорицателя, наместник с миром отпустил его, взяв обещание представить во дворец священную «Авесту». Когда Исад-вастра в сопровождении вельмож удалился, Дараявауш спросил отца:
– Досточтимый родитель, а почему младенца помыли в моче?..
Виштаспа, не будучи потомком скотовода, кое-что всё-таки слышал об их обычаях, но очень немного и смутно.
– Ну, может, у них было мало воды. Только чтобы напиться… – И, видя недоумение в глазах мальчика, добавил: – Но Заратуштру это не осквернило!..
Он был по-своему прав. Младенцу это ничуть не помешало. Более того, корова для многих народов: индусов, египтян, африканских масаев – всегда слыла священным созданием. А египетская богиня Хатхор, с телом женщины и головой парнокопытного животного, всеми почиталась как богиня любви, красоты и радости. И купание в её моче – завидная привилегия… (Масаи до сих пор моют ею головы.)
Виштаспа всего этого, разумеется, не знал и объяснил как мог. И сын, похоже, этим удовлетворился. Но его интересовало и другое.