Он встал и с ворчанием ушел в ванную, там скрипел, лил воду, потом вернулся – еще более вонючий, чем прежде. Алина его избегала, и это очень ранило. Хотелось, чтобы семья была полная: один раз не получилось, так пусть во второй все сложится.
– Надо еще купить, – сказал он. – Горло жесткое.
– Зарплата только на следующей неделе будет, – виновато ответила женщина. – Я за воду заплатила, денег только на хлеб осталось.
Голова резко дернулась от удара, на глазах выступили слезы. Он всегда так делал, когда что-то не нравилось. Потом долго-долго извинялся и объяснялся. Женщина уже привыкла. Сначала она боялась, что Алина увидит это проявление неконтролируемых эмоций, потом стало все равно. Алина сторонилась их и вообще не смотрела.
– Горло жесткое, как я работать буду? – спросил он, обхватив ладонями лицо своей женщины. – Нельзя с таким горлом работать. Надо купить.
– Мне никто не даст в долг, – тихо сказала она.
Он сжал лицо, стало больно, но нельзя было дергаться – сделает еще больнее. Взгляд скользнул вниз, на шею, где было родимое пятно. Он говорил, что оно появилось не сразу и сначала было очень маленьким, а потом выросло, как растет людская злоба.
– Найди, – сказал он голосом, которого не было возможности ослушаться.
Спотыкаясь, женщина поплелась прочь из квартиры – искать своему мужчине то, чем можно размягчить горло.
А он остался сидеть один и ждать. Опустил глаза на руки. Они могли бы раздавить эту безмозглую женщину, но она была еще нужна. Нужна, как худой мостик на ту сторону: бесполезный, по сути, но без него на другой берег не перебраться.
На тыльной стороне руки была наколка: контурный глаз, который помогал видеть больше. Хорошо бы сделать еще одно ухо, чтобы больше слышать, но тот, кто умел такое набивать, теперь кормит рыб на дне реки. До сих пор доблестные стражи порядка не нашли следов. И женщину не найдут, когда можно будет от нее избавиться.
Хлопнула входная дверь, и она вошла с бутылкой в руках, ее мелко трясло, но не от холода, а от стресса. Украла, впервые в жизни украла, ради него. Она готова!
– Слова, складывающиеся в песни, самое сильное заклинание, – заговорил он. – Мелодия, смысл, интонация и настроение самого исполнителя – все это создает над слушателем купол, который закрывает от мира.
Она не слушала, нашла где-то в шкафах чистый стакан, поставила на стол, рядом поставила бутылку. Руки дрожали.
Мужчина притянул к себе свою женщину и посадил на колени, одной рукой гладил по спине, другой коснулся щеки, подбородка, губ. Безвольная, уже не влюбленная, а просто его.
– У тебя такое было? – прошептал едва слышно.
Он чувствовал, что она борется с собой, хочет что-то рассказать, но это самое что-то запрещает ей.
– А у дочери твоей? Она чем вообще занимается?
– В студию ходит, – глухо ответила женщина.
– А что в студии?
– Инструменты всякие разные, никогда не видела.
– А для чего инструменты?
– Для звука.
Так хитро запрятали нужные слова, что приходится их обманывать.
– И твоя дочь издает звуки при помощи этих инструментов?
– Друзья ее.
Женщина стала тяжело дышать, ей надо было отвечать своему мужчине, а нельзя.
– А дочь твоя зачем ходит в студию?
– Звуки издавать, – сдавленно проговорила женщина.
– Поет? – шепотом спросил он в самое ухо.