– А когда?
– Только что.
– Как? Ну то есть… – Алина подошла ближе. – Это какой грохот должен был стоять! Я ничего не слышала.
– Звукоизоляция, – предположил Захар.
– В доме, где в щелях ветер гуляет? – с сомнением переспросила Алина, повысив голос. – Нет, ты как вообще это учудил?
– Стол опрокинул, говорю же! – На этот раз Захар не постеснялся тоже повысить тон.
– И что нам теперь делать? – Алина все больше распалялась. – Ты всю посуду побил!
– А я знаю? – орал ей Захар.
Дверь снова открылась, и вбежал встревоженный Старх.
– Что случилось? Вы чего тут голосите? По всей деревне слышно.
– Этот бедолага посуду побил, – ответила Алина, махнув рукой. – Еще и непонятно когда. Буквально на две минуты отошла переодеться.
– Смотрю, стол тоже перекурочил. – Старх осмотрел место происшествия. – Собирайте осколки, я пойду с хозяевами договариваться.
Алина все еще театрально вздыхала, но тоже подключилась к сбору.
– Будь осторожен, а то еще поранишься, – сказала она.
Именно в этот момент Захар неловко схватил один осколок и полоснул им себя по пальцу. На пол тут же капнула кровь.
– Ты откуда такой ловкий? – закатив глаза, спросила Алина.
– Из Москвы.
– И чем вы там в Москве занимаетесь?
– Я книжки пишу, – сказал Захар, а потом задумался. А чем он вообще занимается?
Слоняется туда-сюда, проедает роялти, которые пока капают исправно, но скоро первая книга перестанет так хорошо продаваться, а новую он даже не начал писать. Обещал сдать текст, а в итоге мотался по клубам, мероприятиям, теперь вот в лагерь вообще отправился. Может, это не вдохновения нет, а просто дурная голова не дает начать работать? Может, он просто дебил?
– Эй, писатель, – позвала Алина. – Палец забинтуй, а то кровью истечешь, накапал уже целое болото.
Захар порылся в кармане, нашел какую-то салфеточку и обмотал порез. Алина посмотрела на это как на настоящую катастрофу и снова куда-то убежала. Вернулась с маленькой косметичкой, полной всяких лекарств и бинтов.
– Убирай эту гадость, – велела она и осторожно размотала ему палец, отбросила салфетку и быстро стала обрабатывать рану.
Захар отвернулся, почувствовав, что закружилась голова, а к горлу подступил ком. Тошнота мешала нормально думать и туманила зрение. С пола послышался звон, на который Алина не обратила никакого внимания.
Странное существо, смесь крысы и собаки, обнюхивало осколки и накапавшую лужицу крови. Ткнулось туда носом, лизнуло и, радостно заключив: «Свой», убежало куда-то за печку. Захар так и остался стоять и смотреть в тот угол. Алина закончила обработку, собрала косметичку и вернулась к осколкам.
– Ничего себе! – Ее возглас вернул Захара в реальность. – Пока мы с твоим пальцем возились, тут уже успела крыса какая-то пробежать.
Захар подошел ближе и посмотрел на следы, которые неровной строчкой уходили за печку.
– Какая-то хромая крыса. – Алина скривилась.
– Мне надо подышать, – сипло сказал Захар и, снося на ходу лавки, пошел на улицу.
Утренний воздух помог прийти в себя. Палец пульсировал, а в голове был только хаос, разбитая посуда, странное существо и одно слово: «свой».