Еще рассказывал, что ходил вокруг их автобуса, но так ничего и не увидел. Может, проблема все-таки была не в том, что Алине в салоне почудился еще один человек, а в нем самом?
Это всё были попытки доказать самой себе, что она белая и пушистая. Приехала в деревню предков, чтобы найти песню. Не сказала об этом плане ни маме, ни бабушке. Правда, тогда бабушка точно бы ее никуда не пустила. Стоило только завести разговор о нужных словах, бабушка мрачнела, пугалась и меняла тему. Это жутко раздражало. Зачем она вообще тогда рассказывала про эту песню, если нельзя ни слов узнать, ни мелодию напеть?
Еще злило отношение местных. Акулина Игоревна не упускала случая напомнить, что Алина нарушила зарок, данный прабабкой, – вернулась туда, куда не должна была возвращаться ее семья.
И ночью ей приснилась прабабка. Она сидела у них в квартире, на кухне, повернувшись лицом к окну. Алина стояла в коридоре. Уже одна поза говорила о том, что прабабушка недовольна. Спина прямая, натянутая, словно струна. Плечи опущены, а руки лежат на столе. Пальцы переплетены «в узелок», как говорила маленькая Алина, когда прабабушка садилась подобным образом. Кухня была на удивление чистой, такой ее Алина уже не помнила. Этот превратил квартиру в свинарник. Только до ее комнаты еще не добрался. Возможно, пока она в поездке, наверстает свое.
Прабабушка повернула голову и посмотрела прямо на Алину. Взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Ты игнорируешь проблему, – холодно сказала прабабушка. – Почему-то решила, что если не реагировать, то тебя это не касается. Бросила мать, разрешила ему издеваться над ней.
Алина похолодела. Она сама думала об этом. Что должна была вмешаться в эти отношения, устроить истерику, позвонить папе, чтобы он помог выгнать этого человека из их квартиры и жизни. Но отвращение было сильнее. Находиться с ним в одном помещении она не могла. Страшная вонь разъедала глаза и пропитывала все вокруг. Могла ли она вмешаться? Да! Могла ли пересилить себя, чтобы положить конец этому аду? В этом Алина сомневалась.
– А теперь он нашел дорожку и идет по ней. – Голос прабабушки звучал откуда-то изнутри. – А ты еще и нарушила зарок, подарила ему такую возможность!
Прабабушка ругалась, а Алина плакала и хотела проснуться. Виновата, во всем виновата. И Захара она забыла, это тоже ее вина!
В окно что-то стукнуло и спугнуло остатки сна. На улице стоял, переминаясь с ноги на ногу, Наум. Алина быстро накинула на себя что нашла и вышла к нему.
– Ты что тут делаешь? – шепотом спросила она. – Акулина Игоревна увидит, нам всем плохо будет.
– Пойдем на рассвет посмотрим? – тоже шепотом предложил он.
Алина удивилась. Колючий, вечно подтрунивающий надо всеми Наум вдруг решил позвать ее посмотреть на рассвет вместе. Алина обратила внимание, что он держит в руках плед. Скорее всего, захватил на всякий случай, и кажется, не для себя.
– Там, на холме, за домом Евдокии Микулишны, лавочка, вид на реку красивый, пойдем.
– Рассвет же с другой стороны, – с сомнением сказала Алина.
Наум забегал глазами, видимо, пытался найти какой-то еще аргумент, но фантазия отказала.
– Пойдем на мост? – предложила Алина. – Там видно.
Обрадованный новой идеей, Наум закивал.
Алина шла рядом с ним, стараясь не улыбаться. Бабушке Наум не нравился, а вот маме – очень. Высокий, черноволосый, с темными карими глазами. В один год он высветлил волосы, заставив всех удивиться. Потом как-то зло бросил, что это для нее было. Хотел, мол, привлечь внимание.
Постепенно пазл складывался.
– Как день прошел? – спросил Наум, решив начать диалог с самого простого и глупого вопроса.
– Посуду побили, – ответила Алина.
– Этот слон безрукий чуть всю поездку не накрыл медным тазом! – возмутился Наум. – Так готовились, чтобы какой-то слепой индюк одним движением все разбил.
– Не ори так, – испуганно прервала его Алина и огляделась.
Деревня спала. Дома стояли темные, даже петухи еще не проснулись. Светало.
Наум замолчал, всем своим видом показывая, что готов еще долго перечислять животных и птиц, которые могут стать отличной характеристикой Захару.
– Писатель из Москвы, – продолжал Наум. Желание повозмущаться было неодолимым. – А на деле даже посуду помыть не может.
– Ну хватит, – не выдержала Алина.
– А чего ты его защищаешь?
– Мы вроде пошли рассвет смотреть, а не обсуждать Захара, – заметила она.