Степанов заметил, что обычно невозмутимое лицо старшины роты на этот раз было озабочено.
«Наверняка что-то случилось, — подумал Сашка. — Неужто и сегодня, как и в прошлое воскресенье, отменят увольнение?»
— Рядовой Степанов! Выйти из строя на три шага!
— Есть! — От неожиданности Сашка вздрогнул и сделал три шага вперед, четко повернулся кругом и стал лицом к строю.
— Командир роты приказал вам срочно явиться в штаб колонии к капитану Кошелькову. Вопросы есть?
— Никак нет, товарищ прапорщик.
Вопросы, конечно, были не только у Степанова, но и у других солдат, кто стоял в эту минуту на плацу.
Обычно, если что случалось, то увольнение отменялось для всех. Теперь же пострадавшим оказался лишь Сашка.
В кабинете заместителя начальника колонии Степанов был впервые. Кошельков о чем-то беседовал с находящимися здесь комбатом майором Костровым и командиром роты капитаном Гудзенко. Как только Сашка появился на пороге, разговор оборвался.
— Заходите, заходите, молодой человек, — приветливо встретил солдата заместитель начальника колонии Кошельков и улыбнулся:
— Так это он у вас мастер стрелять по козам?
Сашка готов был, провалиться сквозь землю. «Начинается, — подумал он, рассматривая носки сапог. — Теперь до конца жизни не забудут».
Кошельков поднялся и почти вплотную подошел к Сашке. Лицо его было сосредоточенным:
— Скажите, вы могли бы с достаточной точностью восстановить обстановку на четвертом посту в ночь на двадцать пятое?
Сашка, ничего не понимая, переводил взгляд с комбата на командира роты и снова на комбата.
— Мы имеем в виду всю эту историю с козой, — пояснил комбат.
Степанов окончательно растерялся. Он никак не мог понять, почему заместителя начальника колонии заинтересовали подробности этой злополучной ночи, тем более, что все происшедшее на посту у Эргашева было в деталях доложено комбату.
Он начал было сбивчиво рассказывать, но Кошельков вдруг перебил его:
— А вот в районе того боярышника никого больше не было?
— Никак нет, товарищ капитан.
Кошельков остановился у окна и, не поворачивая головы, вдруг обескуражил Степанова неожиданным вопросом:
— Вам доводилось слышать, как поет дрозд? — и, подражая птице, тихо просвистел мелодию.
Кошельков обернулся и внимательно посмотрел на Сашку.
— Певчий дрозд! Товарищ капитан, я вспомнил: кричал певчий дрозд.
Капитан изучающе посмотрел на него, переглянулся с комбатом и командиром роты и только после этого сказал:
— Хорошо, спасибо, вы свободны.
Сашка повернулся, чтобы уйти, но тут его остановил голос Кострова:
— Надеюсь, вы понимаете, что этот разговор должен остаться между нами?..
Как ни крути, как ни верти, а в службе мне не везет. Сержант попался до чертиков въедливый. Остряков словно создан для того, чтобы с утра до ночи вдалбливать нам одно и то же.
Скажем, сегодня семь потов с меня сошло на полевых занятиях. Вгрызались малыми саперными в землю, потом, штурмуя опорный пункт, что есть мочи выдыхали из себя «ура!» Снова окапывались и опять поднимались в атаку.