— Только с разрешения сержанта, — съехидничал я.
Остряков в этот момент будто ложку касторки проглотил. Но все-таки с улыбкой, больше похожей на гримасу, выдавил:
— Разрешаю. Только вам, Нина, ноги свои советую поберечь.
— А вы что, Виктор, танцевали с Сашей? — и смотрит на сержанта невинными глазами.
Я опять не удержался:
— Мы с сержантом на строевом плацу каждый день кадриль репетируем.
Остряков бросил на меня взгляд, не оставлявший сомнения, что третий наряд будет обеспечен мне в ближайшем будущем.
Но что значит наряд по сравнению с этим вальсом!
Смотрю на Нину и не могу без смеха вспомнить наше знакомство.
В тот вечер я торчал у телевизора. Вдруг Пальчиков:
— Тебя на КПП спрашивают. — И шепотом: — Из прекрасного пола. Красотка — закачаешься.
— Хватит скалиться, кто пришел?
— Да говорят же тебе — королева Шантеклера.
Я отмахнулся. Знаю Пальчикова — известный трепач. Пристал как банный лист:
— Так что ей передать-то?
— В это же время после дождичка в четверг…
А тут дневальный:
— Рядовой Степанов, на выход!
Запыхавшийся прибежал на КПП. Смотрю, в самом деле королева Шантеклера, да еще какая! Кто она — понятия не имею. Поправил ремень — и к ней.
— Меня тут кто-то спрашивал?
— Это я тебя, родненький, звала, — вдруг слышу за спиной.
Маленькая старушенция в сером платке дергает меня сзади за гимнастерку.
— Тебе что, мамаша? — спрашиваю с досадой.
— У-у, какой ты ладный! Ну, спасибо тебе за Зойку!
— Зойку? — я поглядел на девушку.
— Ну да, за кормилицу мою. Мне тут дружок твой все без утайки рассказал… И как ты ее от волков спас.
— Кого? — я снова недоуменно взглянул на девушку, которая все еще стояла у окна и, как мне показалось, с любопытством прислушивалась к нашему разговору.
— Милок, забыл, что ли? Черная вся она из себя и рога такие узорчатые, острые…
— Какие рога?
— Бабушка, — рассмеялась девушка, — да он Зойку-то вашу не знает. Вы ему толком скажите, о чем речь.