— Мамонов, когда вы в последний раз чистили сапоги?
— Сегодня перед построением, товарищ сержант!
— Не верится, рядовой Мамонов, не верится, — сержант Степанов смотрит на часы:
— Через две минуты чтоб блестели как зеркало.
Вот так всегда, что-то да обязательно найдет, к чему-нибудь да обязательно придерется. Ни дня без замечания. А ведь сегодня ему так хотелось, чтобы все прошло гладко. Вчера вечером в казарме Пальчиков доверительно сообщил ему, что сержант собирается на дальнюю точку. Да-да, на ту самую… У него, рядового Мамонова, не было ни малейших надежд отправиться на объект, о котором он столько слышал. Он не считал себя хуже других, но слишком много было тех, кто был лучше его.
И все-таки вместе с сержантом поехал именно он.
Степанов вновь переживал сегодня то первое ощущение, которое испытал он в тот день, когда вместе с Эргашевым и Арбековым ехал по этой же дороге на дальнюю точку. Но к этому знакомому чувству примешивалось нечто новое. Впервые он был назначен начальником караула. И, может, как раз потому, что ехал он не рядовым караульным, не новичком, острее воспринимал переживания молодых солдат, которые сидели сейчас за его спиной, притихшие, как-то особенно сосредоточенные. Наверное, полтора года тому назад он выглядел в глазах многоопытного Арбекова таким, каким казались ему нынче и Мамонов, и друг его Пальчиков, и только что прибывший в роту рядовой Сидоренко. Было что-то глубоко символическое в этой еще незнакомой им дороге, бегущей навстречу риску, опасностям, в этой преемственности не только традиций, опыта, знаний, но и чувств.
Вспомнилось прощание с Остряковым:
— Ты смотри, Саша, — впервые он назвал Степанова с такой теплотой, — держи отделение в руках.
— Постараюсь, Виктор, постараюсь. А тебе на гражданке — ни пуха ни пера, — Сашка пожал другу руку и поспешил оставить Острякова наедине с Ниной. Теперь от твердо был уверен, что чувства Виктора к дочке комбата куда сильнее его увлечения. И в то же время Сашка с радостной грустью думал о краткосрочном отпуске, проведенном в родном селе, о встречах с Валей. Только теперь он осознал, что именно Вали ему не хватало в жизни, и разлука лишь помогла каждому из них по-настоящему разобраться в своих чувствах.
К действительности Степанова вернул вопрос водителя:
— Товарищ сержант, как поедем, напрямую или в объезд?
«Арбеков бы никогда не спросил. Только бы надвинул на затылок пилотку и небрежно бы поинтересовался у Острякова: «Как вас, товарищ сержант, с ветерком?».
Ничего, пройдет год, полтора — и этот белобрысый паренек будет развозить наряды, обгоняя ветер. И так же, как когда-то и Арбеков, будет рассказывать молодым солдатам были и небылицы про дальнюю точку. И, может быть, со временем среди рассказов, с годами превратившихся в легенду, найдет свое скромное место и история с тараном.