— Мам.
— Да?
— Ты сердишься на меня?
У меня дрогнули пальцы на руле.
— Нет.
— Совсем?
Я притормозила у светофора, повернулась к нему и увидела самое страшное: он действительно ждал, что я могу злиться. Не за синяк. За то, что доставил проблемы. За то, что не был удобным.
Мальчик мой.
Боже, как же я ненавидела все, что научило его этому ожиданию.
— Послушай меня внимательно, — сказала я. — Я не сержусь. Я расстроена, что тебе пришлось в это влезать. Я не хочу, чтобы ты дрался. Но я никогда не буду злиться на тебя за то, что тебе больно. Слышишь?
Он смотрел на меня очень серьезно.
Потом тихо спросил:
— А если мне больно из-за вас с папой?
Вот и все.
Вот он — настоящий вопрос, ради которого весь этот день и случился.
Я сглотнула.
Светофор мигнул зеленым, машины сзади недовольно дернулись, кто-то коротко просигналил. А я все сидела и не могла сдвинуться.
Потому что иногда от честного ответа зависит больше, чем от любой родительской правильности.
— Тогда, — сказала я медленно, — ты имеешь право злиться. На нас обоих. И говорить об этом. Мне. Или папе. Или нам обоим сразу. Потому что это правда. И ты не обязан ее прятать.
Матвей долго молчал.
Потом отвернулся к окну и очень тихо сказал:
— Ладно.
Но я знала: это не “ладно”.
Это только начало.
---
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Максим
Первое, что я увидел в ее файле, когда Вера переслала мне тестовую аналитику Мирославы Громовой, — это отсутствие лишних слов.