Сам дворец, желтый с белой окантовкой вокруг окон и арок, выглядел свежим, и сложно было поверить, что строению более ста пятидесяти лет. Выступающую центральную часть здания украшали арки, по углам усадьбы стояли небольшие башенки с зубцами, наводящие на мысли о средневековых сказочных замках. По бокам от коричневых дверей разместились две таблички: справа – «Институт защиты растений НАН», слева – «Гiсторыка-культурная каштоўнасць»[10].
Саша остановилась, осмотрела площадку и дорожки. Все выглядело слишком оживленным, даже нарядным.
– Знаешь, – неуверенно сказала она, – мне кажется, скарбник в этом здании жить не может…
Задумалась и тихо добавила:
– Наверное, стоит поискать у хозяйственных построек.
Они вышли к бывшему зданию каретной, в котором разместились жилые квартиры, библиотека и центр народного творчества, и свернули на узкую улочку, ведущую к нежилым постройкам.
Первым показался хлебный амбар.
Длинное вытянутое здание с шестью арками выглядело ветхим и постепенно превращалось в руины. Но даже в таком состоянии амбар сохранял какое-то упрямое достоинство, словно не желал окончательно уступать времени.
– Смотри… – сказала Саша, замедляя шаг.
Чуть дальше стоял дом для рабочих. Он выглядел аккуратнее: серые стены были подновлены, крыша целая, окна ровными рядами смотрели на дорогу. У входа висела знакомая табличка с надписью «Гiсторыка-культурная каштоўнасць», а ниже значилось: «Флігель». Далее виднелось еще одно здание из красного кирпича, некогда пивоварня. Массивная, с темной крышей, она казалась самой основательной из всех построек.
Здесь чувствовался настоящий служебный двор, место, где когда-то кипела работа, где хранили запасы и обслуживали хозяйство.
Саша остановилась и огляделась.
– Вот тут…
Она забрала у Димы мешок, достала из него платье и уложила на подстриженную траву между двумя каштанами, росшими на возвышении у озера. Лебеди, будто заинтересовавшись ее действиями, подплыли к самому берегу.
Рядом с платьем Саша кинула три рублевые монеты. Металлические кружочки звякнули о землю, и эхо ушло в корни. Девушка плеснула на них водой из фляги – родниковой, с вечера настоянной на плакун-траве – и пробормотала:
– Скарбник-земляник, что взяла рука моя – обратно в твою глубину бежит. Не мой это клад, не моя доля. Что надо мне – трудом добуду, а не твоим пламенем.
Откуда ни возьмись на ясном небе появились тучи. Серые, тяжелые. Они затянули солнце, и сразу стало сыро и неуютно. Где-то вдалеке грянул гром, девушка оглянулась на звук, а когда повернула голову, прямо между каштанов стоял скарбник. На этот раз без фонаря и кирки.
– Шо, дошло наконец? – хмыкнул он, впрочем, без злобы. – Не зря твердил, что чужое брать…
– Негоже, – автоматом завершила Саша, удивляясь, что и тело, и голос полностью принадлежат ей.
– То-то же.
Саше захотелось стукнуть старика, наорать на него за то, что изводил ее. И ведь ей это платье и даром не было нужно. Но так же быстро, как закипел в душе гнев, девушку накрыло легкостью и покоем.
Скарбник удовлетворенно кивнул.
– Ну, бывай, – махнул он и исчез, а следом пропало и платье с монетами.
О реальности произошедшего свидетельствовала лишь влажная от воды земля и примятая трава.
Шокированный Дима стоял поодаль. Скарбника он не видел, только почувствовал неожиданную сырость, услышал, как невеста сказала: «негоже», а после платье пропало, словно и не было его.
Утро в деревне началось с запаха выпечки: свежеиспеченный хлеб, каравай, сытные и сладкие пироги и расстегаи, над которыми всю ночь трудились Лидия Ивановна с сестрой и матерью.
Соседи помогали расставлять столы на дворе под яблонями. Дети босиком носились по еще влажной от росы траве, то и дело норовя врезаться во взрослых. Сандалии с носками сняли сразу: вымажешь – мамка заругает.
Руководила организацией тетя Димы. То и дело по участку разлетался ее зычный голос: «Куды понес? Сюды ставь!..», «Петька, не носись, с ног собьешь», «Лёня, бери Петьку, и сходите к соседям за табуретами».
Самой хозяйки, как и молодых, пока не было.
Саша захотела провести ночь в родительском доме в Фаниполе. Там же решили и расписаться в узком кругу, поэтому с утра жених с братом и матерью отправились за невестой.
[10] Историко-культурная ценность (бел.).