– Ты, кажется, плохо меня слушала вчера. – Ей не удалось удержать в голосе раздражения: – Он никакой мне не друг. Давно уже нет. Друзья так не поступают.
– Не переезжают в другой город? – чуть выгнув бровь, спросила девушка.
– Не уходят, когда они больше всего нужны, – холодно ответила Соня и отвернулась.
Занавеска у окна беспокойно задрожала, и девушка глубоко выдохнула. Осторожно, словно опасаясь взгляда Дины, из стеллажа выглянула книга. «Бег».
– Скорее побег, – выделила она первый слог и вдруг поймала в окне свое размытое бледное отражение. Такое же бледное, как и десять лет назад. – Все давно уже прошло. Все это уже не имеет значения, – пробормотала девушка вслух и отвернулась. Не имеет значения. Не имеет!
Грохотало. Дождь бил по крыше, по вымокшему вкрай асфальту, поднимался в воздух сизым облаком. В библиотеке висела полутьма, переплывала с полки на полку, приоткрывала книги и шуршала страницами. Тихо постукивала открытая рама окна, и яростно взвивались от ветра белые занавески. На столе чуть подрагивала настольная лампа, оставляя Соню в крохотном кусочке маслянистого света. Она не двигалась. Молча смотрела в ноутбук, вновь и вновь перечитывая последние фразы. Последние фразы всего романа. «И каким же будет финал?» – крутилось в голове. И каким же будет финал?
А финал уже существовал, жил своей жизнью на страницах законченного романа. Небольшого, невычищенного и ждущего еще тысячи и тысячи правок, но наконец завершенного. Но Соню волновало вовсе не это. Она перечитала последнюю главу несколько раз, а потом вернулась к началу. Пробежала глазами первые главы, затем пролистала до кульминации и снова прокрутила в конец. Внезапное осознание поразило ее столь мощно, что она не в силах была встать и прикрыть окно или включить свет. Не в силах даже повернуть голову на парящую в воздухе одинокую книжку, которую поднял дедушка, – «Конец главы» Голсуорси.
И каким же будет финал?
Соня невольно улыбнулась, только улыбка вышла слабой, жалкой. Все это время она считала, что пишет роман, что выдумывает удивительные повороты и до дрожи проникновенные сцены, а оказалось… А оказалось, что она писала про саму себя. Проглядывая написанные страницы вновь и вновь, Соня видела свой портрет в лице Марии и поражалась, как это она не догадалась сразу. Узнать себя со стороны, выходит, до ужаса трудно. Каждая сцена, каждая их встреча с Петром напоминала ее жизнь.
– Какой же ты хитрый, оказывается, дедушка, – прошептала она и подняла глаза на книгу.
Та слегка наклонилась вбок, словно прислушивалась к ее словам.
– Ты не роман вернулся писать. Ты пришел… – Она сбилась. – Зачем ты пришел?
Книга исчезла во тьме, но ее место в круге света тут же заняла другая.
– «Спаси себя».
– Меня не надо спасать, – тихо отозвалась Соня и потерла переносицу. Она устала. Вдруг отчетливо поняла, как устала за последние годы. Устала мучиться от вопросов и непонимания. Устала делать вид, что прошлое не цепляется за ее плечи.
– «Правда жизни», – ответил дедушка и добавил: – «Былое и думы».
– Ты прав, – согласилась девушка. – Сплошные невеселые думы.
– «Разговоры с друзьями», – добавил призрак, и Соня обняла себя за плечи. Ей вдруг стало холодно.
Она посмотрела во тьму, посмотрела на книгу и неожиданно хихикнула:
– Ты решил стать призраком и заставил написать меня целую книгу, чтобы я поговорила со своим бывшим другом? Ты о-о-очень упорный, дедушка.
Книга мелко затряслась, словно призрак засмеялся, а потом вдруг сменилась на несколько других.
– «Пора, мой друг, пора». «Мавр сделал свое дело».
Несколько мгновений она бездумно разглядывала названия, пытаясь вникнуть в их смысл, а потом вдруг поняла, что плачет. Слезы беззвучно покатились по щекам, когда разум еще не успел осознать их значение.
– Ты… ты уходишь?
– «Сюжет», «Разговоры с друзьями», «Мавр сделал свое дело», – ответили книги.
– Но… но нет… я не хочу, подожди! – Она попыталась встать, но один из томиков вдруг тяжело опустился ей на плечо, и девушка снова села. Странное это было ощущение. Будто не книга лежит у нее на плече, а чья-то рука. Кожу обдало холодом, и в нос ударил едва уловимый запах мороза. Книга чуть повернулась, и круглый корешок мягко прикоснулся к ее щеке. В глазах у Сони затуманилось.
– Я всегда знала, что книги живые, – пробормотала она сквозь слезы и всхлипнула. – Ты всегда так говорил. И всегда делал их такими. Даже теперь.
Книга отстранилась и исчезла во тьме. Страх кольнул Соню в сердце, но из черноты в тот же момент вынырнули другие.
– «Разговоры с друзьями», «Обещание».