Марвел Сингулярность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тяжелые шаги мутанта растворились в лабиринте коридоров. Я остался один в сверкающей хромом кухне, вслушиваясь в монотонный шум дождя за окном. Пришло отчетливое понимание: настоящая игра только начинается.

Глава 22

Солнечный луч, безжалостно бьющий сквозь щель в тяжелых портьерах, все-таки вырвало меня из на удивление глубокого сна. Видимо, после ночного столкновения с Росомахой перегруженная нервная система решила, что с нее хватит, и просто принудительно вырубила сознание. Мышцы отзывались приятной, тягучей слабостью. Быстро приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж, безошибочно идя на одуряющий запах свежей выпечки и жареного бекона.

Огромная светлая столовая особняка разительно отличалась от ночной гнетущей тишины, полнясь многоголосым гомоном десятков подростков, звоном столовых приборов и случайными вспышками неконтролируемых мутаций. Я взял поднос с щедрой порцией омлета и направился к столу преподавателей, где уже расположились несколько знакомых лиц.

Ороро Манро, грациозная и величественная даже в простом домашнем кардигане, задумчиво смотрела в окно, неспешно попивая кофе.

— Доброе утро, — я опустился на свободный стул напротив нее, позволив себе легкую улыбку. — Признаться честно, после вчерашней бури я ожидал увидеть хмурое небо, но погода сегодня просто идеальная. Надеюсь, тот шторм не был отражением вашего личного настроения, Ороро? Иначе мне стоит всерьез опасаться чем-нибудь вас разозлить.

Женщина перевела на меня взгляд своих удивительных темных глаз и тихо рассмеялась.

— Природа берет свое, Маркус, а я лишь направляю ее потоки, когда это необходимо, — ответила она с мягкой иронией, изящно отставляя чашку. — Но вам определенно стоит быть осторожнее с комплиментами в этом доме. Здесь слишком многие умеют читать между строк. И не только.

Словно в подтверждение ее слов, на соседний стул опустилась Джин Грей. Молодая телепатка выглядела уставшей, но в ее глазах, устремленных на меня, светилось острое, почти научное любопытство.

— Вы удивительный человек, Маркус, — прямо заявила она, проигнорировав светские расшаркивания. — Когда вы вошли в столовую, я рефлекторно уловила фоновый эмоциональный шум присутствующих, но ваше сознание… оно ощущается как монолитная стена. Ни единой утечки мыслей, ни малейшей ряби. Это врожденная особенность или результат специфической тренировки?

— Скорее, суровая необходимость и побочный эффект моей непростой биографии, — уклончиво отозвался я, отправляя в рот кусок бекона. — В моем ремесле тот, кто позволяет своим мыслям «звучать» слишком громко, обычно очень быстро заканчивает карьеру. Вместе с жизнью.

— Тебе не стоит так бесцеремонно лезть в головы к малознакомым людям, Джин. Особенно к тем, кто приносит в наш дом такие специфические проблемы, — раздался холодный, напряженный голос.

За спинкой стула телепатки возник Скотт Саммерс. Рубиновые стекла его защитных очков скрывали глаза, но по скрещенным на груди рукам и плотно сжатым челюстям было совершенно очевидно: Циклопу категорически не нравился ни мой визит в школу, ни тот явный интерес, который его девушка проявляла к моей скромной персоне.

— Я просто задала вопрос, Скотт, — примирительно вздохнула Джин, легко касаясь его руки. Это заставило парня нехотя смягчиться, хотя его внутренний радар продолжал работать на полную мощность, а поза осталась враждебной.

Эту напряженную утреннюю сцену прервало появление Чарлза Ксавье. Профессор не стал приближаться к столу: он лишь остановил кресло в дверях столовой и встретился со мной взглядом, едва заметно кивнув. Время пришло.

Стерильный медицинский отсек на нижних уровнях поместья пах озоном и антисептиками. Джеймс Бьюкенен Барнс лежал на специализированной диагностической кушетке, надежно зафиксированный широкими ремнями из армированного полимера. Это была не прихоть, а суровая мера предосторожности: когда вскрывают самые глубокие и болезненные нарывы подсознания, тело идеального солдата может отреагировать инстинктивной жаждой убийства.

Ксавье расположился у изголовья. Он прижал кончики пальцев к вискам, закрыл глаза и погрузился в искалеченный разум Зимнего Солдата.

Реакция последовала незамедлительно. Тело Баки выгнулось дугой с такой чудовищной силой, что стальной каркас кушетки, к которому крепились ремни, угрожающе заскрежетал. Мышцы на его шее вздулись толстыми канатами, лицо исказила гримаса первобытной агонии, а из перехваченного горла вырвался глухой, захлебывающийся рык загнанного в ловушку зверя. Металлическая рука судорожно сжалась в кулак, оставляя глубокие вмятины на титановом поручне.

Но тяжело было не только пациенту. Лицо Профессора Икс, обычно излучающее непоколебимое спокойствие, покрылось испариной. Чарлз болезненно сморщился, его дыхание стало прерывистым и поверхностным. Эмпатическая отдача от кошмара, который десятилетиями наслаивался в голове Барнса, била по телепату с разрушительной силой. Там, за барьерами сознания, крутился бесконечный калейдоскоп крови, пыток, ледяных криокамер и ломающих волю электрошоков.

— Что именно он делает? — тихо спросил я, наблюдая за этой жуткой безмолвной борьбой. — Просто стирает коды подчинения?

Джин Грей, стоявшая у мониторов жизнеобеспечения, отрицательно покачала головой, не сводя встревоженного взгляда со своего наставника.

— Если бы Профессор просто стер эти воспоминания, он бы выжег значительную часть личности сержанта, оставив от него лишь пустую оболочку, — прошептала она, словно боясь нарушить концентрацию Ксавье. — Разум мистера Барнса похож на клубок колючей проволоки, где ложные установки Гидры намертво вросли в истинные воспоминания. Чарлз сейчас проводит ювелирную нейрохирургическую операцию. Он изолирует слова-триггеры, блокирует синаптические связи, запускающие протоколы повиновения, и пытается выстроить защитные ментальные шунты вокруг травмированных участков. Это невероятно больно для них обоих: Профессор вынужден пропускать каждую вспышку чужой агонии через себя, чтобы отделить правду от вживленной лжи.

Глядя на то, как Баки снова бьется в путах, задыхаясь от фантомной боли стираемых директив, я в очередной раз убедился, настоящая война никогда не заканчивается на поле боя. Самые страшные сражения всегда разворачиваются в тишине человеческого разума.

Аппаратура пронзительно пискнула, когда Чарлз Ксавье резко, словно срывая присохшую повязку с раны, разорвал ментальный контакт. Профессор бессильно откинулся на спинку инвалидного кресла, судорожно хватая ртом прохладный, пахнущий озоном и антисептиком воздух. Его лицо приобрело землисто-пепельный оттенок, а на высоком лбу выступили крупные капли холодного пота — наглядное свидетельство запредельного нервного истощения.

— Там… ледяной ад, — хрипло выдохнул телепат, массируя дрожащими пальцами пульсирующие виски. — Годы непрерывных пыток, безжалостное уничтожение самой сути личности. И кровь. Реки крови, которые этот несчастный был вынужден проливать против своей воли, скованный цепями чужих приказов. Те, кто перестраивал его разум, не знали ни милосердия, ни простого сострадания.

Ксавье перевел дух и позволил себе слабую, невероятно усталую улыбку.

— Однако мы добились ощутимого прогресса. Я сумел аккуратно изолировать корневые директивы подчинения, не повредив при этом здоровую ткань воспоминаний Джеймса. Потребуется еще несколько глубинных сеансов, чтобы окончательно обезвредить триггеры Гидры, и он пойдет на поправку. Но помните, Маркус: освободить разум — это лишь половина дела. Ему понадобится бездна времени, поддержки и терпения, чтобы примириться с тем, что он совершил, и заново обрести себя.

Я почувствовал, как тугой узел напряжения, стягивавший грудь все эти дни, наконец-то распустился, уступая место искреннему облегчению. Шагнув к креслу, я коротко склонил голову.

— Вы не просто спасаете одного сломанного солдата, профессор. Вы дарите надежду тем, кто уже готовился к худшему, — серьезно произнес я. — Я не мастер пафосных речей, но запомните: если вам, вашим ученикам или команде когда-либо понадобится помощь — будь то силовая поддержка, ресурсы или решение проблем, требующих неформального подхода, — вы всегда можете на меня рассчитывать. Мое слово тверже стали.

Ксавье благодарно кивнул, принимая эту клятву без лишних церемоний. Извинившись и сославшись на то, что ему немедленно нужен отдых, он бесшумно покинул медотсек.