— Фьюри не учил тебя стучать, или шпионам высшего уровня это не по статусу? — спокойно произнес я, проходя в гостиную и не делая попыток потянуться к оружию.
Наташа сидела в моем любимом кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Для нее визиты в мой лофт давно перестали быть редкостью. В полумраке ее волосы казались почти черными, а зеленые глаза хищно поблескивали, отражая свет уличных фонарей. В руках она задумчиво крутила мой бейсбольный мяч.
— Директор рвет и мечет, Маркус, — бархатным, но лишенным всякой теплоты голосом отозвалась Романофф. Она небрежно бросила мяч мне. Я поймал его на лету. — Твоя выходка… Скажем так, это было не слишком изящно. Ты нарушил периметр, проигнорировал приказы и засветился перед объектами внеземного происхождения.
— Зато это было чертовски эффективно, — я подошел к холодильнику, достал две бутылки пива и, открыв их о край столешницы, протянул одну Вдове. — Местная полиция и ваши агенты с пистолетами против трехметрового голема из Асгарда выглядели бы еще менее изящно.
Она приняла бутылку, сделала глоток и внимательно, как биолог на новую бактерию, посмотрела на меня.
— Клинт рассказал, что ты кидался в Разрушителя обычным уличным мусором, который взрывался, как крупнокалиберные снаряды. — Наташа чуть склонила голову, ее взгляд скользнул по моей футболке, туда, где прятался свежий шрам. — И что ты пережил прямой кинетический удар этой твари. Ник Фьюри начинает задавать вопросы, на которые даже у меня нет логичных ответов. Твоя мутация становится всё более… универсальной?
— Эволюция — штука непредсказуемая, Наташа, — я сел на диван напротив, расслабленно откинувшись на спинку. Рассказывать ей про навык «Укрепление» из другой вселенной и систему призыва я, естественно, не собирался. — Что случилось, то случилось. Вы с директором теперь точно знаете, что мы не одни во Вселенной, и что пули против таких гостей работают плохо.
— Знаем. И именно поэтому я здесь, — её лицо стало серьезным. Игривость исчезла, уступив место холодной собранности. — Гидра затаилась, это правда. Но Щ.И.Т. у сейчас нужны все доступные ресурсы. Директор запускает протокол повышенной готовности по всему земному шару.
— Тот самый «Клуб одиноких сердец»? Проект «Инициатива Мстители»? — приподнял я бровь.
— Он самый, — невозмутимо отозвалась Наташа, проигнорировав мой сарказм. — Проект пока на стадии формирования. Но у нас появились другие проблемы. На севере, глубоко во льдах, поисковые группы нашли кое-что… точнее, кое-кого. И одновременно с этим активизировался один старый проект, связанный с чистой энергетикой. Тессеракт.
Я сделал долгий глоток холодного пива, скрывая за темным стеклом бутылки усмешку. Шестеренки встали в пазы. Капитан Америка найден. Куб начинает прокладывать дорогу сквозь пространство. Таймер начал свой неумолимый отсчет до битвы за Нью-Йорк.
— И чего Ник хочет от меня? Снова отправить в какую-нибудь дыру зачищать фанатиков? Или чтобы я…
— Пока ничего. Считай, что твой отпуск продолжается, но теперь он условный, — Наташа поднялась, плавно, по-кошачьи потянувшись. — Он велел передать, держи телефон заряженным, а инвентарь — готовым. Скоро нам может понадобиться твой талант разрушать всё, к чему ты прикасаешься.
Она направилась к выходу, но у самых дверей обернулась.
— И еще. В следующий раз, когда решишь поиграть в героя перед богами… не подставляйся под удар открыто. Нам будет не хватать твоей угрюмой физиономии.
— Буду иметь в виду, — хмыкнул я ей вслед.
Когда щелкнул замок и в лофте снова воцарилась тишина, я подошел к панорамному окну. Нью-Йорк жил своей суетливой жизнью, абсолютно не подозревая о том, какая колоссальная буря собирается над его бетонными каньонами.
Мысленно я потянулся к интерфейсу «Сингулярности». До следующей крутки оставалось чуть меньше тридцати дней. Время еще было. Я сжал в руке бейсбольный мяч. По венам пробежал синеватый импульс магии укрепления, и мяч уплотнился, став тяжелее свинца.
— Нужно готовиться — тихо произнес я, глядя на свое слабое отражение в стекле, и развеял энергию.
POV: Александр Пирс
Тишина конспиративной квартиры, затерянной в лесах Мэриленда, казалась почти осязаемой и давила на виски, но Александр Пирс находил в ней своеобразное, извращенное утешение. Он стоял у бронированного панорамного окна, неспешно покачивая в руке бокал с янтарным скотчем. Десятилетия безупречной игры, кропотливого внедрения Гидры в саму кровеносную систему Щ.И.Т. а и мирового порядка, едва не оборвались на нелепом дипломатическом приеме в Вене.
Если бы не ледяная, лишенная эмоций паранойя алгоритма Арнима Золы, вовремя просчитавшая статистическую невозможность непрерывной череды провалов и выдавшая предупреждение, Черная Вдова успешно завершила бы свою миссию, вколов смертельный токсин не двойнику-смертнику, а ему самому. Фьюри знал всё. И теперь они застыли в патовой ситуации, ведя изматывающую холодную войну, где ни один не мог сделать открытый ход без риска уничтожить собственную организацию.
Но больше всего Пирса тревожил не одноглазый директор Щ.И.Т.а. По-настоящему его пугал тот цепной пес, которого Фьюри спустил с поводка.
На столе из красного дерева тускло мерцал экран планшета, раз за разом прокручивая обрывки чудом уцелевших видеозаписей с уничтоженных объектов Гидры. Соковия. Заснеженные горы Швейцарии. Непроходимая сибирская тайга и влажные джунгли Южной Америки. Неизвестный фантом, имя которого не значилось ни в одной базе данных, планомерно стирал передовые исследовательские центры в порошок.
Пирс неотрывно смотрел, как этот человек — если его вообще можно было так назвать — голыми руками рвет стальные двери словно бумагу, проникает сквозь вентиляционные шахты на головокружительной высоте и абсолютно игнорирует выстрелы из плазменных винтовок. Поразительнее всего было то, как его плоть перестраивалась прямо под шквальным огнем. Это не было спланированной военной операцией, это походило на локальное стихийное бедствие, методично выжигающее активы Гидры.
Кто бы не создал и не стоял за этим монстром, очевидно, породил химеру. Монстр, которая теперь неумолимо пожирала Гидру. Обычные вооруженные отряды, даже элита вроде С.Т.Р.А.Й.К. а, были бессильны против подобной аномалии — отправлять их на перехват означало лишь множить списки потерь. Чтобы выследить и уничтожить чудовище, требовалось спустить с цепи другое чудовище. Единственное, чья преданность была выжжена на подкорке и заморожена во льдах криокамер.
Пирс одним глотком осушил бокал, с глухим стуком поставил его на стол и направился к тяжелой стальной двери, ведущей в подвальный уровень убежища.
Там, в клубах рассеивающегося морозного пара, на холодном металлическом стуле сидел человек. Его левая рука, от плеча до кончиков пальцев отливающая хромом и украшенная красной звездой, слегка подрагивала после пробуждения. Взгляд Зимнего Солдата был пуст, черен и смертоносен, как ствол снайперской винтовки. В нем не осталось ничего от того парня из Бруклина, лишь идеальные, выверенные десятилетиями рефлексы абсолютного убийцы.
— У меня для тебя новая цель, — ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнес Пирс, бросая на стол перед солдатом защищенный планшет с размытым изображением неуязвимого фантома. — Это не обычный человек. Он быстр, он способен адаптироваться к любой агрессивной среде, и он не умирает, когда в него стреляют.
Зимний Солдат медленно моргнул, скользнув немигающим взглядом по экрану. Его лицо, обрамленное отросшими темными волосами, оставалось бесстрастной маской.