— У нас его на грузила еле хватает, — сказал я. — Ты хоть знаешь, сколько свинца в сотню шаров уйдёт? Мы всё Устье скупим и без штанов останемся.
— А чего тогда есть?
И вот тут дед Онисим поднял голову.
— Известь есть, — сказал он.
— Чего?
— Известь, говорю. — Дед пожевал губами. — Мы ей печи мажем, стены белим. Она с песком да с водой смешается — и колом встаёт. Я по молодости в городище работал, там из такого раствора стены вязали. Схватится — потом хоть кувалдой бей.
Я подобрался. Вот оно.
— Схватится, — согласился Пахом. — Только раствор — он для клади, чтоб камень с камнем держал. А сам по себе он слабый. Ты из него шар слепи — он у тебя от щелчка треснет.
— От щелчка? — Онисим нахмурился. — Ну, может, и треснет. Хотя тут глядя как замешать.
— Как ни мешай.
Старики уставились друг на друга.
— А я тебе говорю — глядя как! — Онисим встал. — Мой мастер сказывал, был раствор, которым южане не то что клали, а лили. Целыми стенами лили. И стоят те стены поныне, а стоят они, почитай, тыщу лет.
— Брехня стариковская, — отрезал Пахом.
— Может, и брехня. — Онисим сел обратно. — А только он и рецепт называл. Он говорил: они в известь толкли жжёный кирпич.
Пахом открыл рот.
Потом закрыл и медленно повернулся к своей печи, где на досках сохли миски.
— Жжёный кирпич, — сказал он. — В известь.
— В известь.
— На кой?
— Того не ведаю, — честно сказал Онисим. — Мастер и сам не ведал. Говорил: так делали, и оно каменело намертво.
Пахом поднялся и захромал вокруг навеса, глядя под ноги. Все молчали.
— Не пойму, — сказал он наконец, останавливаясь. — Дед, ты мне вот что растолкуй. На кой в известь черепок сыпать? Известь с песком вяжет — это я знаю, это всякий знает. А черепок тут при чём? Он же мёртвый. Он в огне побывал, из него всё вышло. Хоть мешай его туда, хоть не мешай.
— Того не ведаю, — сказал Онисим. — Мастер и сам не ведал. Я его спрашивал, а он мне: делали так, и всё тут.
— Вот и я говорю: брехня.
— Может, и брехня. — Дед пожал плечами. — А стены стоят.
— Где они стоят? На Юге? — Пахом фыркнул. — Ты их видал?
— Не видал.
— И я не видал.
Они замолчали, глядя друг на друга.
— Ну а чего гадать-то? — подал голос Первуша. — Замесить и поглядеть. Один замес с черепком, другой без. Оба высохнут — стукнуть, да и всё.