И еще, Холт задержан у себя дома в Джорджтауне в шесть пятнадцать.
Его привезли на склад около одиннадцати.
Формально для предъявления объекта и фиксации в протоколе. Задержанному показывают помещение, за аренду и оснащение которого прошли деньги и заносят в протокол его объяснения. Обычная процедура, которую Уиттакер обговорил заранее, чтобы не оставлять защите лазейки.
Машина встала у рампы. Холта вывели двое полицейских.
Я видел его до этого только издали. Вблизи он оказался ниже, чем я думал.
Крепкий человек лет шестидесяти, с гладко зачесанными седыми волосами, в темно-сером костюме и белой рубашке без галстука, его у задержанных забирают. Наручники были спереди, он держал руки так, что это почти не бросалось в глаза.
Он прошел мимо меня, поднялся по ступеням рампы и остановился в воротах, оглядывая пустой склад.
Восемь стеллажных секций. Погрузчик со спущенным колесом. Пыльный бетон в тысячу футов длиной.
Он смотрел на это с полминуты, лицо у него не дрогнуло. Но я стоял в четырех шагах и следил за его взглядом.
Он все понял, быстро и почти сразу. Понял, что ему показывают не склад, а задают вопрос, куда девались восемьдесят две тысячи долларов потраченных на склад.
Понял, что мы разобрали все до конца, иначе ему бы этого не показывали. И сразу догадался, чем это кончится.
— Достаточно, — сказал он ровно. — Я осмотрел. Занесите в протокол, что я отказываюсь от объяснений до разговора с адвокатом.
Уиттакер записал и это.
Дальше вышла заминка, какие всегда выходят на таких мероприятиях. Фургон с изъятым надо было выпустить первым, а машина конвоя стояла позади.
Конвойные пошли переставлять машину. Уиттакер с фотографом ушли внутрь сверять последнюю опись.
Мы остались на рампе вдвоем.
Холт повернул голову.
— Митчелл, — сказал он.
Я не ответил.
— Ленц простой счетовод, — сказал Холт. — Он сложил столбики с цифрами, но кто-то вроде тебя надоумил его это сделать. — Он смотрел на реку, а не на меня. — Как же вы вышли на этот склад? Кто вам его сдал? Гейл? Он странно вел себя в последнее время.
Я молчал.
— Не отвечайте, — сказал Холт. — Я знаю ответ. Мне просто хотелось услышать его от вас.
Внизу, у машин, кто-то захлопнул дверцу.
— Скажите, вы видели знак? — спросил он вдруг. — Круг, семь лучей, фигура с клинком.
Я впервые ответил:
— Видел.
— И вы, разумеется, решили, что это эмблема организации. — Он усмехнулся уголком рта, не оборачиваясь. — Печать на бланке, вроде фирменного вензеля.
— А что это?
Холт помолчал.
Потом заговорил, тихо, спокойно, я не сразу понял, что он не отвечает мне, а произносит что-то заученное, давно и накрепко.