— Чего сколько? — он даже опешил от моего вопроса.
— Я говорю, сколько денег ты мне дашь, чтобы я уехал из Киева побыстрее?
— Ты сдурел, княже? У церкви денег требовать?
— Ты же сам сказал: вы используете любые средства. Меня устроит серебро. Или золото. Допустим, тысяча гривен серебра — и я прям завтра уезжаю. По рукам?
Епископ перекрестился.
— Да откуда же у нас столько серебра-то будет? Это ж почти тринадцать пудов.
— Я же говорю — и золотом приму. Пуд золота. Не такие и большие деньги для вас. А мне для княжества всяко пригодится. После войны порушенное хозяйство надо будет восстанавливать. А вам не придётся тратиться на охрану и трястись, как бы меня тут всё же не грохнули раньше времени.
Видимо, принимать такие решения он всё-таки лично не мог. Надо будет со старшими товарищами посоветоваться.
— Я могу попробовать договориться на сто гривен серебра. Не больше, — наконец выдавил он из себя.
Про уплаченную мной десятину церкви в триста сорок гривен серебра Леонид точно был в курсе. Но забирать то, что Анастас Корсунянин уже почитал своим, для него было нереально.
Раз уж Леонид сам ко мне пришёл, то, видимо, репутационные риски для церкви из-за моей преждевременной кончины от рук фанатиков-конкурентов они посчитали слишком большими. Значит, мне можно и слегка понаглеть.
— Да я и за тысячу с трудом соглашусь, — покачал я головой. — У меня дел тут ещё много нерешённых. Но, раз ты не согласный, то уеду, когда всё решу.
— Окстись, княже! — у него цвет лица стал похож на спелую свёклу. — Ты ведь не знаешь, против кого идёшь! А вдруг как и впрямь они с тобой сладят? Убьют ведь!
— Все мы под Богом ходим, — я тоже перекрестился. — Но у кого-то стоит задача не допустить усиления религиозных конкурентов, а кому-то нужны деньги. Вот Господь и свёл нас вместе, чтобы мы могли решить наши вопросы полюбовно. Я это так вижу.
Епископ ударил ладонью по столу и поднялся со скамьи.
— Ладно. Я попробую что-то сделать. Но ты себя береги, княже.
— Ты только с решением не затягивай. Я всё же не бессмертный.
Так странно было откровенно шантажировать его моей возможной скорой кончиной от рук какого-то еретика-убийцы… Я даже сам на секунду поверил в существование такого риска для меня. Но потом встряхнул головой и прогнал все глупые мысли.
А потом пришла другая мысль. Ведь Леонид и впрямь, похоже, сильно опасается этих богомильцев. Ника?
— Увидишь — поймём. Я пока тут таких не встречала ещё.
— Главное, чтобы потом поздно не было, — пробурчал я.
Что-то я и правда напрягся. Если уж братство готово было отряд ведьмаков выделить для моей защиты, что же там за убийцы такие могут быть у этих еретиков?
…
Амулет на груди слегка завибрировал.
— Это Елена, — озвучила мне Ника, притворившись определителем номера звонившего абонента. Такую опцию я не встраивал в амулеты, и она была только у меня. В голове.
— Да, Лен, слушаю тебя, — сказал я тихо, нажав на камушек на переговорном устройстве. Мог бы и не нажимать, а мысленно его включить, но так было для охраны уже привычнее. А то вид говорящего с кем-то в пустоту князя мог их ещё слегка шокировать. А так всё понятно. Взяли в коробочку и ждут, пока я спокойно поговорю.
— Илия, — голос был спокойный, но я прям чувствовал в нём радость от того, что я сразу её узнал. — У тебя всё хорошо?
— Да, всё по плану идёт. На торг сейчас иду к Ивору. Как ты?
— Тоже всё хорошо. Завтра готовы будем выступать. Ты уверен, что тебе не нужна будет помощь с Горемыслом? Может, пятёрку Лютобора послать на подмогу?
— Не нужно. У вас своя задача. Ты, главное, справься с ней. А я сам со своими разберусь.