— Не-не, княже, у нас с этим строго. Кому прям невтерпёж будет — найдём, как пар выпустить. По полосе препятствий твоей бегать до упаду будут. Или дрова колоть.
— Значит, договорились. Злее будут к врагу.
…
Не успел прийти домой, как опять гости нарисовались. Епископ Леонид почтил меня своим присутствием. Не пригласил я его вчера на отходной пир, так он сам решил напроситься пожрать?
Я сам вышел на крыльцо встретить дорогого гостя. Вдруг, чего интересного скажет.
Поздоровались, как полагается. Пригласил в дом. Зашёл степенно. Перекрестился на красный угол. Повернулся ко мне.
— Убить тебя хотят, княже, — врезал он сходу и без прелюдий.
— И кто на этот раз? — я сделал приглашающий жест рукой в сторону стола, оставаясь внешне невозмутимым.
— Богомильцы, — он сел за стол и положил на него руки. — Еретики.
— Это что за звери такие? — я действительно искренне удивился. Ника мне про таких не рассказывала, а сам я как-то раньше был далёк от всей этой религиозной темы.
Ника восприняла это как команду, и у меня перед глазами замелькали строчки с описанием некоего учения.
«Жил-был сто лет назад некий христианский священник Богомил где-то в Болгарии. И придумал он, что мир устроен вовсе не так, как думают все остальные, а иначе».
«Высший Бог (Добро) живёт на небесах, создал души и невидимый духовный мир. Сатанаил (Зло) был старшим сыном Бога, но возгордился и был свергнут. Именно он является демиургом — создателем всего видимого материального мира: земли, неба, растений, животных и человеческого тела. Ну и человек: его тело — творение Сатанаила (зло), а душа — дар Высшего Бога (добро). Из-за этого богомилы считали всё телесное — еду, брак, имущество — греховным и порождением дьявола. А поскольку материальный мир, включая храмы, иконы и богатство, был создан Сатанаилом, богомилы отвергали почти всю обрядовую сторону христианства: не признавали храмы, иконы, крест как орудие казни, мощи святых и таинства — причастие, венчание. Считали, что официальная Церковь подвластна Сатане, а её иерархия — это служители зла».
А тут я со своей чудодейственной иконой в Киев припёрся. Значит, я кто? Правильно! Посланник того самого Сатанаила. То есть в их представлении — чистое зло! И что им бедолагам делать? Ясное дело: мочить козла и не сомневаться!
Текст от Ники промелькнул передо мной буквально за пару секунд, пока Леонид собирался с духом, чтобы меня, неуча, просветить в таких известных тут всем вопросах.
— Погоди, — я остановил уже собравшегося открыть рот епископа. — Я вспомнил. Это те, кто вслед за Богомилом считают всё материальное дьявольским?
— Они, — вздохнул Лёня. — Мы с ними договорились уже. А тут ты со своей иконой. — Он опять перекрестился. — Ну их и сорвало.
— И где они?
— Да кто ж их знает. У них в Киеве где-то есть место, где их дедцы изредка старейшин собирают. Только это не волхвы со жрецами старых богов. Эти умнее. Их так просто не выследить.
— А откуда ты тогда знаешь, что они меня убить хотят?
— Так утром мне бересту подкинули. Вот.
Он вытащил из рукава свёрнутый кусок коры и положил на стол.
Я взял его и, боясь, что он может рассыпаться от прикосновения, медленно развернул.
Корявые буковки были вырезаны на бересте каким-то шилом. «Смєрть Иліи». Коротко и без лишних комментариев.
— А с чего ты взял, что это от них? — поинтересовался я.
— Они раньше так на разговор вызывали. А нынче вот что прислали. Они это. А прислали, потому как договор у нас с ними был ранее, что никаких убийств в Киеве за то, что мы их не трогаем. А теперь выходит, договор тот, с таким трудом достигнутый, порушен. И всё из-за тебя!
— Ну, вас не поймёшь! — я пожал плечами. — С волхвами, значит, дружить всем, кроме вас, должно быть невместно! С еретиками на компромисс ради мира сами идёте! Печенегов и варягов, кои язычники все поголовно, вы князьям в дружины сватаете. Вы вообще чем тут занимаетесь? А митрополит в курсе?
Леонид нахмурился и уставился на меня прямо злобно.
— Молод ты ещё, княже, многого не понимаешь. А ведь мир Господом устроен не из одного чёрного и белого, добра и зла, как эти богомильцы проповедуют. Всё сложнее. Может, с возрастом ты и постигнешь сие, как знать. А может, так и помрёшь, не уразумея истинный замысел Божий.
Епископ опять перекрестился, поминая Господа.