— Знаешь, где ключ власти спрятан?
— Знаю, — и опять крёстное знамение.
И что теперь? Жениться?
— А ты уверен, что там именно ключ спрятан?
А тут его слегка повело в сторону. Не уверен он.
— Должен быть он там. Иного не мыслю я.
— А коли не он? Если не поможет он мне? Дочку за князя-сироту отдашь, у которого и дружины большой нет? А на меня ведь поляки идут войском немалым! Вдовой дочь решил оставить?
— Что предлагаешь? — он нахмурился.
— Покажешь, где, как ты считаешь, ключ лежит. Если он там и есть, и мне подчинится, и если Болеслава со Святополком побью, то по осени свадьбу с дочкой твоей сыграю.
— Как-то слишком много «если», — он задумался. — Но в ином случае, может, ты мне, княже, в зятья и не надобен будешь. По рукам!
Мы крепко пожали друг другу руки, и он опять нацепил на себя амулет.
— Завтра как стемнеет приходи ко мне на двор, — проговорил он, — оттуда и пойдём за ключом.
— Договорились, — кивнул я.
А через минуту в зал вошла раскрасневшаяся Любава.
После посещения уборной, где у меня было светло, играла приятная расслабляющая музыка и не воняло, она явно пребывала в культурном шоке. Будет о чём дома маменьке да подружкам рассказать.
А Еремей, едва завидев улыбающуюся дочку, поднялся со скамьи и начал откланиваться. Дело сделали, так чего засиживаться-то теперь попусту. Деловой мужик!
Любава, глядя на суровый вид отца, тоже было напряглась, но он ей кивнул, и она вновь покраснела и опустила глаза в пол. Хорошая девушка! Но потом без амулета на неё посмотреть надо будет. Даже если ряд с её отцом заключили, это не значит, что, если возникнут какие-то позорящие её обстоятельства, я не смогу отыграть договорённости назад.
Жалко её. Симпатичная, но ни о какой любви тут даже и речи не шло. Политика, будь она неладна. Стерпится — слюбится?
…
Глава 18
Никита с Добрыней тоже с удовольствием присоединились к тренировкам Алёши. Но для них общие нагрузки были явно слабоваты. Ника придумала им особый комплекс упражнений, который тоже выудила из каких-то закромов своей обширной исторической памяти. И теперь они старались по полной. Но по работе явно скучали.
Когда я обломал их в теме по Твердиславу, разобравшись в этом деле сам, парни слегка приуныли. Но потом я их взбодрил, заказав разработку Панаса, сынка новгородского воеводы, который татей на меня натравил, а потом их и упокоил сам в темнице княжеской.
Дело мужики сделали быстро. Раскрутили связи Панаски, проследили за ними до дома Корнея Заболотного и представили мне общую картину.
Оказалось, всё до банального просто. Несколько сотников князя Ярослава, которых он привёл с собой из Новгорода, играли тут свою игру. Они поддерживали Ярослава на Киевском столе, но в то же время мутили с местными волхвами и оппозицией, как я понял, на случай смены власти. По чьему наущению они тут ели хлеб с двух рук, я пока не знал, да и спросить было не у кого. Панаса вместе с двумя новгородцами князь отослал в Новгород, а перехватывать его по дороге я не стал. Не до него пока. После им займусь.
Засиделись опять без дела мои ведьмаки, и потому, когда я их утром предупредил о предстоящем деле, глазки у обоих прям заблестели. Алёшу с собой брать я сразу передумал. Если там действительно ключ власти лежит, то не понятно, как он на синта отреагирует. Поэтому пойдём втроём.
Выдвинулись мы перед самым закатом. Идти было не так уж и далеко, за полчаса управились. Едва дошли до подворья Шишковитого, как тот и сам в одиночестве уже вышел за ворота, не пришлось стучаться.
— Здрав будь, княже! — поклонился он. — А это кто с тобой?
— Мимо проходили да попросились со мной. Ты чего, Еремей, вопросы глупые задаёшь?
— Извини, княже, по тайному делу ведь идём. Ты им доверяешь?
— Доверяю. Веди.