— Нет, княже. Я честный купец. Да и как можно князя обманывать?
— Тебя кто-то подослал ко мне, чтобы выведать что-то или нанести вред мне или моему делу?
— Нет, княже.
— Сам ты умышляешь что-то дурное против меня?
Мужик замотал головой, а сам всё больше вдавливал голову в плечи, не зная, чего ожидать от моего такого пристального взгляда и не менее странного допроса.
— Не врёт, — констатировала Ника.
— Ладно, — сказал наконец я после пары минут такого интенсивного диалога. — Сколько денег можешь вложить в дело?
— Всё, что у меня есть. Триста двадцать четыре золотых солида и сорок три гривны серебра.
— Богатый ты купец, Михаил Тмутараканский.
— Трапезундский. В Тмутаракани у меня только караван-сарай свой.
— Не врёт, — опять шепнула Ника.
— Да вижу, — мысленно кивнул я ей.
— Давай тогда так поступим. Через две седмицы я отправлю своего купца Шастуна в Трапезунд с грузом камней. Думал с ним там расторговаться ими. Но если ты возьмёшься проводить его дальше по шёлковому пути — пятьдесят камней получишь за полцены. За один камень возьму с тебя двадцать солидов. За половину ты рассчитаешься сразу, а половину оставшейся суммы вернёшь после успешного возвращения из похода.
Оба купца открыли рты от удивления такому поистине царскому подарку.
С доли выручки от этого Михаила Ивор свои пять процентов тоже получит. А вот с шёлка, который Шастун привезёт из Китая, — уже нет. И в глазах у варяга чётко обозначился интерес заняться торговлей самому или, на худой конец, вложиться деньгами в такое выгодное предприятие.
— Раз такое дело, я своих деньжат добавлю столько же, княже, — подал голос Северянин, не обманув мои ожидания.
— Тебе, Ивор, камни уже сразу оплатить придётся. Ты ведь караван не поведёшь?
— Как скажешь, княже, — купец вздохнул. Получить товарный кредит на пятьсот золотых он был бы тоже не против. Но не прокатило.
Я кивнул и опять обратился к Михаилу.
— Ты ведь знаешь, что в руках чужих людей, которым купец не передал камень лично, они превращаются в простые булыжники?
— Знаю, княже. Ивор рассказал уже.
— Но раз уж я тебе камни в долг даю, то тогда я добавлю ещё кое-что от себя, — я опять мысленно кивнул, когда услышал от Ники подтверждение установки звуковой метки на купца. — Дам тебе амулет переговорный и толмачи, чтобы ты мог понимать любого встречного. И ещё такие, чтобы они тебя понимать могли. Шастун в караване главным будет, но, в случае чего, со мной можно будет быстро связаться и спорные вопросы решить. Устраивает тебя такой расклад? По рукам?
А сам уже размышлял о том, что можно теперь не ждать возвращения Шастуна из Трапезунда, а оставить свой отряд степных диверсантов у днепровских порогов уже сразу на пути туда. А может, тогда их на лошадей посадить сразу? Так там и добудут. Не на стругах же их туда тащить. А отсюда конно добираться до порогов дольше точно будет, чем по воде.
Удачно этот купец тут нарисовался.
— Только у меня всего четыре лодьи с собой, да всего сотня бойцов на вёслах, — заволновался купец.
— У меня своих ещё две лодьи. И четыре десятка гридней дойдут с вами до порогов. А там уж дальше ты своих посадишь на вёсла.
— По рукам, княже.
Мужик был красный, и глаза у него горели прям так, будто я ему только что вечную молодость подарил. Но у купцов мерилом счастья были всегда другие ценности. И только что он вдруг внезапно увидел себя очень богатым. Я прям физически ощутил, как у него перед глазами нарисовались горы золота, в которые он свои руки опускает и хохочет, хохочет, как маленький мальчишка.
Много ли купцу для счастья надо?
Я крепко пожал ему руку.