— А куда их? Рабы из степняков — дрянь: работать не приучены и мрут быстро. А без мужиков они и сами там, в степи, сдохнут скоро.
— Они нужны будут, чтобы донести мои слова до своих мужчин, которые собрались этим летом на Киев. Поэтому сожжёте их юрты, запасы еды и вообще всё, что найдёте не особо ценного. А потом с их старейшинами поговоришь душевно.
— Поговорить?
— Я дам тебе амулеты-толмачи. На шею себе один оденешь, а второй — их старейшине. И скажешь следующее:
«За нападение на струги и караваны под моим флагом — так будет с каждым кочевьем, воины которого будут в этом замешаны. Кто пойдёт к ляхам против Киева, того найду и в этот раз вырежу в стойбище вообще всех: и женщин, и детей».
Я видел скепсис на лице десятника. Не верил он, что печенегов это вразумит.
— А если увидишь, что они сомневаются в твоих словах, я с ними сам говорить буду через твой переговорный амулет. Только перед этим метки на всех поставишь, чтобы они меня лучше слышали.
…
Для ведения скрытой партизанской войны надо было ещё успеть моим новым егерям лохматки пошить. Держать постоянно активными защитные амулеты с модулями скрыта для отвода глаз было не сильно рационально. Заряд в них так быстро садился. А ещё надо будет оснастить лесные схроны на случай длительного там нахождения бойцов в период ожидания поляков. Горюч-камней для схоронов я оставил во Вручии достаточно, а вот с лохматками всё оказалось непросто. Нашить на сети зелёные и коричневые лоскуты могли и во Вручии. Только с лоскутами как раз и была проблема. Найти столько обрезков ткани в небольшом городище было трудно, а тратить на «непонятно что» целые отрезы дорогого цветного полотна никто не хотел.
Когда я Ивору дал задание найти в Киеве ткачей и портных, у которых скупить все обрезки нужного цвета, это его сперва вогнало в ступор. Но на следующий день мне уже принесли целый мешок таких обрезков, которые я передал швеям, делавшим мне парадные кафтаны для бойцов. Задачу поставил. Заплатил. И ушёл, под удивлённые взгляды баб, которые наверняка думали, что, не иначе, князь ума лишился, раз такое непотребство себе заказал, да ещё и в два десятка экземпляров. Но я лишь усмехнулся. Главное, чтобы нашить успели.
На выходе из швейной избы меня уже поджидал посыльный от Ивора. Пришлось идти к нему в лавку.
— Вот, княже, купец из Тмутаракани. Михаил.
Я оглядел скромно одетого мужика, стриженного под горшок, с большой окладистой бородой и хитринкой в глазах. В отличие от Ивора Северянина, который выглядел как натуральный викинг, этот смотрелся как канонический русский купец, каким я его представлял себе когда-то по сказке «Садко».
Мужик при моём появлении встал со скамьи и низко поклонился.
— Здрав будь, княже Илия Святославович! Дозволь слово молвить?
— Дело какое, али так? Если что, жену я себе пока не ищу.
Мужик от такого поворота впал в лёгкий транс.
— Я к тому, что, ежели будешь дочь или родственницу мне в жёны предлагать, то сразу предупреждаю — не нуждаюсь пока.
Уффф… Купец прям выдохнул. А то Ника у меня в голове уже поехидничать успела, что зря я так сходу такого колоритного мужчину отвергаю.
— Дело у меня к тебе, княже! Хочу купить горюч- и хлад-камней у тебя. Много.
— Оптовый покупатель? — я улыбнулся. — Так зачем дело стало? С Ивором бы и обговорил всё.
— Тут такое дело, княже, — вступил Северянин, — он эти камни сперва хотел купить в подарок султанам и каганам в землях до городов Западного Ся, дабы путь был безопасным и лёгким.
— И в чём проблема? Пусть покупает. Там, чай, не дураки у власти, разберутся, как с камешками управляться.
— Это я так думал, когда на торге услышал про сии диковинки, — опять вступил купец. — А как Ивор мне их тут показал, так я передумал. На одних таких камнях волшебных можно получить в городах Западного Ся столько шёлка, сколько ни один караван не увезёт. Даже если камешки всего год могут работать. Сделаю оборот в сам-десять, а то и сам-двадцать, если потом в Царьграде продать этот шёлк.
— И чего же ты теперь хочешь?
— Ивор говорит, что меньше, чем по десять гривен серебра за камень не уступит. А у меня с собой сейчас денег столько нет. Я ведь, когда из Тмутаракани выходил, и не чаял, что тут в Киеве такой товар будет.
— Сними амулет, — потребовал я, глядя купцу в глаза.
Тот немного помялся, но потянул с шеи защитный амулет, скрывавший его матрицу сознания.
Едва он выпустил его из рук, кладя на стол перед собой, как Ника тут же начала сканировать его по всем частотам и диапазонам. Диаграмма у купца над головой вспыхнула ровным зелёным светом и лишь мелко подрагивала, свидетельствуя о крайнем нервном напряжении.
— А теперь отвечай прямо и без утайки: ты решил меня обмануть и украсть камни?