— Ну, чего встал, хватай! — я кивнул ему на монеты.
Он остался на месте. Потом слегка усмехнулся.
— Я так и знал, княже, что ты без надёжной защиты это место не оставишь, — он покачал головой. — Небось, молния меня шарахнуть должна, или упаду без чувств? А то и в пепел обращусь?
— С тобой неинтересно совсем, — я пожал плечами, — всё наперёд знаешь!
Мы оба рассмеялись.
Потом я указал на один из сундуков.
— В этом четырёх золотых солидов не хватает. И у парней снаружи их точно нет. Кто затаскивал сюда сундуки?
— Так десяток Остромира. — Колыван напрягся. — Кто-то из хорватов?
— Ну, пошли, посмотрим на них.
Мы закрыли сундуки и вышли на улицу. Десяток тех самых хорватов уже ушёл на ночёвку на постоялый двор. Придётся будить. Не то чтобы мне прям жалко было четыре монетки золотых. Но тут ведь дело принципа. На вшивость меня тут кто-то проверить решил?
Через двадцать минут мы были уже на моём постоялом дворе. Особо не торопились. Ника мне сказала, что весь десяток уже лёг спать и никто расположение не покидал.
Ночная стража бдила. И едва наш отряд оказался в поле зрения из верхней башни над воротами, как тут же за стенами зашевелились.
Нас вышли встречать Остромир, старший десятник, и Стефан, десятник дежурной смены.
— Случилось что, княже? — оба вытянулись и преданно смотрели мне в глаза.
— Случилось. По дороге от лабаза, где купцы со мной расчёт держали, из одного сундука пропало четыре золотых. Может, завалились куда, надо бы проверить.
— Как проверить, княже? — они переглянулись между собой. — Двор обыскать? Ночь ведь на дворе?
— Пошли в казарму, — я двинулся прямо. — Может, кто видел, да забыл сказать.
— Ника?
— Да вижу, — она подсветила мне одну из коек. — Под матрасом у него. Идиот.
Я прямиком направился к койке бедолаги.
Надо было, конечно, всех разбудить громким окриком. Построить и прилюдно изобличить вора, выгнав его с позором из дружины. Чтобы всем другим неповадно было. Но я за день как-то сильно устал, и разыгрывать этот банальный спектакль уже и сил не было.
Поэтому просто ткнул в его сторону рукой и тихо произнёс десятникам:
— Под матрасом. Сейчас в холодную его посадите, а завтра утром разберитесь, как у вас это принято с ворами.
— Так чего утра-то ждать, княже, — так же тихо проговорил Остромир, — я его сейчас и порешу.
Он вытащил меч, который блеснул в свете луны из окна, издав шелестящий звук. И этот-то звук и разбудил всю казарму. Тренированное ухо бойцов даже во сне чутко отреагировало на знакомое шуршание клинка о ножны. И уже буквально через пару секунд все бойцы повскакивали с коек, хватаясь за оружие.
Я вздохнул и кивнул Остромиру:
— Свет дай.
Десятник подошёл к светильнику и нажал на точку включения. Свет брызнул во все стороны, заставляя людей слегка жмуриться.
— Стройся! — заорал Ульрих рядом со мной, чем окончательно прогнал сон из всех голов.
Я присел на скамью у входа в казарму и махнул сотнику рукой.