— Хорошо. Через две субботы, на третьей. На рассвете. Буду ждать.
— Даже не попросишь, чтобы я один приходил и без подмоги?
— Если бы хотел убить — подмога бы тебе не помогла.
— Хорошо, — я кивнул сам для себя. — Приду не один.
На этом связь закончилась, и амулет замолчал. Но Ника всё ещё его слушала через переговорный кубик, пока волхв, тяжело сопя, прятал его обратно в самый низ сундука и заваливал рухлядью.
— Опасно, — проговорила она, когда мы с парнями снова зашагали к дому, — ты же понимаешь, как это опасно? Если он тот самый, кто тут заплатки на первичный код понаставил, то биться с ним будет не просто сложно — почти нереально. А если он аватар чей-то? А если…
— Ника! А ну, прекратить истерику! — рявкнул я в уме. — Ты чего распсиховалась-то? Даже если он тот самый, который не просто код видит, а ещё и менять его может на уровне базового программирования рун, то это ещё не значит, что он захочет меня убить.
— Ты сам-то себя слышишь? Стратег! Да он первый, кто тебя убить хочет во всей этой реальности. Твой антигерой! Антагонист! Злодей и бигбосс в конце игры!
— Да с чего ты взяла? Ну дёрнулся он несколько раз меня убить. Так ведь по дури, не разобравшись толком. На нервах мужик был, от осознания, что долг придётся отдавать. А там, между прочим, четыреста гривен серебра. Это ж больше восьмидесяти кило металла. По нынешним временам за такое не то что убить — весь род вырезать могут до какого-то там колена. Естественно, что его и накрыло. Интересно, подо что ему мой отец столько серебра отвалил? Может, как раз в этом и вопрос весь, что он не только не выполнил то, что обязался, но и деньги профукал как-то?..
— Ты думаешь, после того как ты ему ультиматум поставил, он прям поменял своё мнение о тебе? Скорее просто прикидывал, как тебя получше упокоить, и вот наконец решил.
— И что? Не ехать?
— Конечно, не ехать, — возмутилась Ника. — У тебя тут столько дел ещё, а ты решил всю интригу одним махом разрешить: просто сдохнуть?
— Заманчиво, конечно. Не в первый раз. Может, в следующей жизни я сразу императором буду, и не надо будет корячиться и такими мелкими шажками к власти идти.
— Обхохочешься! — Ника почему-то совсем не рассмеялась моей оригинальной и очень смешной шутке.
— Он же наверняка там раньше меня будет и место встречи подготовит. Значит, и торопиться не стоит. Поеду, как и планировал.
— Вот ты, Илюха, — безбашенный совсем! — Ника вроде бы и восхищалась этим моим природным качеством, а вроде бы и диагноз ставила.
— Самому страшно, — вздохнул я. — Но, похоже, выбора-то у меня и нет. Не бегать же мне от него постоянно?
…
Колыван сидел перед входом в хранилище за столом с двумя моими дружинниками из старого десятка Ульриха. Варяги были одеты в мои новые кафтаны. На левой стороне груди и на правом рукаве у них были вышиты шевроны с моим гербом. Красавцы, прям залюбуешься. Бороды бы им ещё сбрить, да Ульрих упросил пока не жестить. Дать мужикам привыкнуть к новому образу. А там может и за моим примером последуют. Сам недавно только бриться начал — едва все щёки себе не изрезал.
Я спустился по лестнице, подошёл к ним и усмехнулся.
— Колыван, а ты чего не спишь? Или тоже всю ночь с парнями тут сторожить собрался?
Парни вскочили из-за стола и вытянулись передо мной. А Колыван поклонился.
— Как можно, княже, спать, когда тут… — он покосился на сторожей, — столько всего.
— Это ты зря! Спать надо. Но хорошо, что меня дождался. Пошли.
Он бросился открывать передо мной дверь своим ключом. Тяжёлая дубовая конструкция отворилась, и мы вошли в комнату, где я планировал держать всю мою киевскую казну.
— Княже, — проговорил мой казначей, едва бойцы прикрыли дверь с той стороны, и мы остались с ним одни, — дубовые брёвна в два наката и тяжёлая дверь — это, может, и выглядит основательно. Но если нападут — вломятся всё равно.
— Деньги — зло! — усмехнулся я. — Когда их нет — ты ночами не спишь и думаешь, как их раздобыть. А как раздобыл — опять не спишь и голову ломаешь, как их сохранить.
Я подошёл к сундукам и начал их открывать один за другим.
— Будем исходить из самого плохого: враги захватили дом и ворвались в подземелье. Топорами вынесли дверь, стоят и смотрят на мои сундуки. Вот как мы с тобой прям сейчас.
Колыван растерянно посмотрел на меня.