— Как это?
— Елисей.
Она сначала не поняла. Потом лицо у неё стало белым.
— Он был мёртв? И Горемысл сделал из него упыря?
— Да.
Она опустила взгляд. Дождь стекал по её волосам, по щекам. Слёзы там были или просто вода, я не понял.
— Ты его освободил?
— Да.
Она кивнула.
— Хорошо. Он много чего сделал, за что добрым словом его не помянут, но он был хорошим учителем.
Мы постояли ещё немного.
— А Горемысл? — вскинула она на меня глаза.
— Не знаю, выжил ли он. Я ведь там тоже дискотеку включил на полную. Может, ещё и свидимся когда-нибудь.
Она кивнула и положила голову мне на плечо.
Так и пошли домой.
…
…
Ближе к вечеру я собрал совет в тереме. Марфа, жена Сигурда, после Матрёны взяла хозяйство в княжьем тереме в свои руки. Всё организовала так, будто мы не похороны только что провели, а обычный рабочий день начали. На столе стоял горячий сбитень, хлеб, солёные грибы, каша, кувшины с водой. Просто, чтобы была какая-то выпивка и закуска. После поминального застолья все были и так сыты.
За столом после прошедших поминок остались сидеть Сигурд, Драговир, Тимофей Жито, Волеслав с Велимиром, Мирко, Панкрат и Лютобор. Елена стояла у стены. Я показал ей на свободное место.
— Садись.
Она хотела возразить, что за княжьим столом бабе не место, но затем посмотрела мне в глаза и передумала. Села.
Тимофей разложил перед собой берестяные записи. Вид у него был деловой и страдальческий одновременно.
— Докладывай, — сказал я.
Он начал с трофеев. Много слов, много цифр, много уточнений. Сначала я слушал вполуха, потом втянулся.
Добра взяли много. Очень много. Польские мечи, копья, кольчуги, шлемы, конская сбруя, кошели, поясные наборы, ножи, луки, стрелы, котлы, шатры, запасное полотно, воск, соль, кое-какие дорогие ткани, несколько сундуков с монетами, которые явно принадлежали не простым воям. Лошадей удалось собрать меньше, чем хотелось бы, но всё равно достаточно, чтобы у Тимофея глаза одновременно жадно блестели и дёргались от ужаса перед будущим учётом.
— Часть коней ушла в лес, — добавил Драговир. — Часть потом нашли. С десяток пришлось добить. Совсем обезумели. На людей кидались.
— Что по оружию? — спросил я.
— Лучшее уже отдельно сложили, — сказал Сигурд. — Польские мечи добрые. Кольчуг целых меньше. Много, где кольца порваны, ремни погрызены, кровь засохла. Но кузнецы поправят.
— Хорватам нужны мечи и стрелы, — сказал Драговир.