— Почему живого? — даже удивился Ярослав. — Мёртвого. — Он опять сделал паузу. — Погоди, а разве это не ты мне такой подарок послал?
— Первый раз слышу, — честно признался я. — И как он умер?
— Так я и думал, что это ты его так! — задумчиво проговорил князь. — Интересно… Ах да, зарезали его. И руку отрубили. Мда-а-а… Там такое месиво кровавое было, что его еле опознали по одёже и медальону княжескому. А кто ж его так тогда?
— А Горемысла там с ним не было?
— Волхва? Не было. Думаешь, это он его так? Да не… Зачем ему? Хотя… Может, и не поделили чего. Кто их, волхвов, знает.
— А там всего одна лодья была? — опять поинтересовался я.
— Да в том-то и дело, что не одна. Я выше по течению людишек послал, так там ещё нашли много чего интересного. Будто битва была знатная. А ты сам-то сейчас где?
— Да я тут у Вручия давно уже. На охоту вышел, кабанчика добыл. Сидим вот сейчас с моими гриднями возле костра и удачную охоту обмываем.
— Кабанчика, говоришь? А Святополка, значит, не ты воевал?
— Точно не я, — и голос я постарался сделать таким честным-пречестным.
Ведь, фактически, я там на одного Горемысла нападал, мстя за нападение на меня и смерть моих парней. А то, что там Святополка с его войском краем зацепило, так я тут вроде и ни при чём. Это они сами оказались в нужном месте в нужное время. А брать на себя ответственность за убийство родного дядьки мне было точно не с руки.
— А Болеслава тоже не ты побил?
— А его уже побили? Кто? Когда?
— Так, племянник, ты шутки со мной шутить вздумал? — уже вполне серьёзно возмутился он. — Утром сегодня обоз пришёл из Ковеля. Так купцы сказывают, что, как речку Стир вброд перешли, так увидали поле всё в мертвецах и кровью залитое. Битва, сказывают, там была великая. Только уверяют, что там уже, кроме мертвяков, и не было вовсе ничего. Кто-то прошёлся и всё оружие и брони собрал. Хочешь сказать, это тоже не ты там повоевал?
Оружие же! Точно! Мне же его потом продать как-то надо было бы. Или стоит свою дружину вооружить лучшими образцами, а остальное в арсенал для запаса или на переплавку пустить? Но если сейчас и от этого отрекусь, то как потом объясню, если спросят, откуда у моих парней столько железа?
— Ну, не прям я сам, но воеводы мои, — всё-таки честно ответил я. — И железо там мои люди подобрали. Сколько смогли — увезли. Не пропадать же добру! Но Болеслава там точно не было! Вот я и удивился, что его уже побил кто-то без меня!
Пауза была прям мхатовская. Видимо, князь и сам не ожидал, что ответственность за то побоище я так легко возьму на себя.
— Просто на всякий случай скажу, — продолжил я откровение, — там ещё один лужок был похожий. Так на нём также мои люди отметились. Но там тоже Болеслава не было.
— Там тоже мертвяков было тыщи три, как мне тут передали видаки?
— Да вроде маленько поменьше. А что?
— А ты сколько своих потерял? — как-то тихо спросил князь.
— Много, — я тяжко вздохнул. Мысли о моих четырнадцати погибших парнях опять всколыхнули боль в груди.
— Понимаю… — тоже вздохнул Ярослав. — Великие битвы без потерь не бывают. Но такова наша доля. Всё в руках Господа!
Опять помолчали.
— Так раз у тебя войско сильно убавилось, может, племянник, оружие-то трофейное мне продашь по-родственному? — запустил Ярослав пробный шар.
— Конечно, дядя, — я тут же подхватил родственное обращение. — Своих воев снаряжу, а остальное, что не пригодится, сразу в Киев отправлю. Мне самому-то теперь много и не надо.
— Вот это я понимаю! А лошадок?
— А лошадок на продажу уже в Киев гонят, — обрадовал я дядю. — Только там табун вовсе небольшой, голов триста. Правда, лошадки там сплошь степные да под доброе седло непривычные. Но, думаю, и им применение в Киеве найдётся. Отдам недорого.
— Откуда столько? — голос у Ярослава стал опять напряжённым.
— Да по случаю достались. Один каган печенежский подарил.