Я встал, прошёлся по фанзе, собираясь с мыслями.
— Основой упор на добычу золото мы конечно же оставляем, это бесспорно. Но нужно рассмотреть и другие варианты. Вот например, мы уже начали резьбу по кости. Ли Вэй и его люди делают из мамонтовой кости удивительные вещи. Морозов сбывает их в Иркутске, в Москве, даже, говорят, за границу. Это не приносит столько, сколько золото, но это стабильно. И не зависит от капризов жилы. А костей мамонта мы выкопали столько, что еще лет на десять резать фигурок хватит.
Михаил согласно кивнул.
— Второе. Медь. Помнишь, мы находили мышьяковистые отложения выше по течению, которые чуть не потравили весь форт? Если подтвердятся запасы, можно начать её добычу. Медь нужна всем — для паровозов, для мостов, для посуды, для крыш. Рынок огромный. Признаться, я понятия не имею как ее добывать, но ведь можно хотя бы изучить этот вопрос — есть ли вообще реальная возможность нам ее добывать сейчас?
— Добыча меди? — выпучил глаза Михаил. — Да это же… безумие! Александр Андреевич, ну в самом деле! Это же нужно организовать рудники, пробить шахты, откачать грунтовые воды. Паровая машина нужна. Так мало добыть руду, ее нужно раздробить, отделить пустую породу. А потом плавка при очень высоких температурах. А это печи, флюсы. Плавильщики. Для нашего прииска с несколькими десятками рабочих — это практически неподъёмная задача. Завод строить тут нужно!
— Ну а почему бы и нет? — улыбнулся я. — На долгосрочную перспективу…
— Александр Андреевич… — взмолился Михаил.
— Ладно, убедил, — рассмеялся я. — Но я ведь для примера говорю. Мозговой штурм, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Какой еще штурм?
— В общем, накидываю идеи. Ну если не медь, то… лес! У нас тут вокруг — тайга. А в городах лес дорог. Можно поставить лесопилку, заготавливать доски, брус, даже дрова продавать. Пароходы вон почти каждый день ходят — увезут. И это не так сложно.
Михаил задумался, кивнул.
— Ну да, с лесом проще конечно. Людей только надо…
— Четвёртое. Пушнина. Ваня знает тайгу, знает зверя. Можно наладить охоту на соболя, белку, лису. Китайцы хорошо платят за хорошую пушнину. И пятое… — я помедлил, — самое важное. Мы должны перестать быть просто прииском. Мы должны стать предприятием. Своей кузницей, своей ремонтной мастерской, чтобы не зависеть от города. Своим огородом, чтобы прокормить себя. Может даже, своей школой, когда появятся семьи.
Михаил слушал, раскрыв рот.
— Вы… вы это серьёзно?
— Абсолютно.
— Но это же… это же колоссальные деньги! И люди нужны. И время. И…
— Всё это есть, — перебил я. И кивнул на расчеты Михаила, которые он притащил. — Деньги уже есть. А людей найдём. Время… время тоже у нас есть. Нет только амбиций. А это самое главное.
Я снова сел за стол, пододвинул к себе чистый лист.
— Диверсификация, — повторил Михаил. — Странное слово. Но идея… идея здравая.
— Вот и хорошо, — я улыбнулся.
Ближе к вечеру заглянул Ли Вэй. Глаза его блестели, на лице играла загадочная, едва заметная улыбка — такое выражение я видел у него лишь в моменты, когда он заканчивал особенно удачную резную фигурку.
— Александр Андреевич, — сказал он, чуть кланяясь. — Сегодня вечером. Прошу всех собраться в общей избе. У нас есть… сюрприз.
— Сюрприз? — переспросил я, откладывая карандаш. — Какой?
— Секрет, — он приложил палец к губам. — Если расскажу, то сюрпризом не будет. Но ты не пожалеешь.
Я хотел расспросить подробнее, но Ли Вэй уже исчез за дверью, оставив меня в недоумении.
К восьми вечера в избе собрались почти все. Мужики — человек двадцать, китайцы из бригады Ли Вэя — ещё около десяти. Базиль с напарниками; доктор Решников, который после осмотра больных тоже решил посмотреть на «чудеса восточной культуры», как он выразился; Михаил, вечно с карандашом за ухом.
Однако не смотря на большое количество людей, в избе было темно, никто не потрудился зажечь лампы.
— Эй, а чего свет-то не зажгли? — раздался недовольный голос Федота. — Чего мы тут в потемках сидеть будем? Сами созвали всех, а сами впотьмах держат.
— Тише, — шикнул на него Степан.