— Семь фунтов, Александр Андреевич! — кивнул он. — Три килограмма двести граммов за неделю. Для трёх шлюзов и ручного труда — это отличный показатель. Я проверил по справочникам: на казённых приисках в среднем выходит так же. Мы — почти на том же уровне.
— Ну ручной труд не совсем верно.
— Да, машина наша многое упрощает.
Я взял карандаш, прикинул в уме. Три с четвертью килограмма в неделю. В месяц — около тринадцати килограммов. Двести с небольшим фунтов. Два с хвостиком пуда?
— В месяц выходит около тринадцати килограммов, — вслух проговорил я.
— Чуть меньше пуда. Неплохо. Совсем неплохо.
— Именно! — Михаил оживился, начал водить пальцем по своим записям. — Это только начало. После того, как мы доработали шлюзы по моим чертежам, потери золота сократились процентов на пятнадцать. Плюс — жила, которую мы нашли в этом распадке, оказалась богаче, чем мы думали. Там, где мы прошли верхний слой, началась настоящая «горячая» порода. Крупное золото, Александр Андреевич! Самородки! Артамон вчера нашёл один, почти в золотник весом!
— Видел, — кивнул я. — Красивая штука.
Я задумался. Тринадцать килограммов в месяц — в деньгах это получалось очень прилично. Золотник золота (4,26 грамма) стоил около трёх рублей шестидесяти копеек — цена, установленная государством. В килограмме — без малого двести тридцать пять золотников. Помножить на тринадцать…
Вышло что-то около одиннадцати тысяч рублей в месяц.
Огромная сумма. Даже с учётом всех расходов: жалованье рабочим, содержание форта, закупка инструментов, «подарки» чиновникам, оплата пансиона для Пелагеи, доктор, книги, материалы — у нас оставались очень приличные средства.
— Но так не может продолжаться бесконечно, — заметил я, возвращая Михаила с небес на землю. — Жила выклинится. Или уйдёт вглубь, где потребуется штольня. Верхний слой всегда богаче.
— Может, и не выклинится, — упрямо возразил инженер. — Я провёл разведку выше по распадку. Порода та же, признаки те же. Я думаю, это большое месторождение. Линзообразное, но большое. На год-полтора нам хватит. А дальше — будем искать новое.
— Это все верно, — задумчиво кивнул я. — Но останавливаться на этом не будем.
— Полностью с вами согласен. Нужно строить еще один шлюз. А то и не один?
— Сможем?
— Еще бы! Построим. Люди только нужны.
— Люди будут. И строить будем шлюз. Только я не об этом.
— А о чем?
— О долгосрочных перспективах.
Михаил вопросительно глянул на меня.
— Ты понимаешь, что надеяться на то, что добыча всегда будет на этом же уровне — глупо? Даже если жила не иссякнет, может случиться что угодно. Наводнение смоет шлюзы. Пожар уничтожит инструменты. Кто-то из ключевых людей заболеет. Огнев или Дьяков устроят новую провокацию. Казаки нагрянут с проверкой. Цены на золото упадут. Понимаешь? Мир не стоит на месте.
Михаил поправил очки, нахмурился. Ответил:
— Я понимаю, что всякое может случиться. Но… что вы предлагаете? Забросить золото и заняться чем-то другим?
— Нет. Я предлагаю диверсифицироваться.
— Чего? — не понял инженер.
— Разнообразить наши источники дохода, — пояснил я. — Чтобы если один прикрылся, другие остались. Не класть все яйца в одну корзину.
— Какие яйца? — не понял Михаил.
— Не важно. Я предлагаю потихоньку начинать осваивать новые направления. Параллельно с золотом. Не прямо сейчас, а на перспективу. Чтобы в случае каких-либо изменений для нас не было это потрясением.
— И какие же направления?