— Смотри, — я ткнул в рисунок. — Вода закипает в бочке. Пар идёт в цилиндр. Давит на поршень. Поршень поднимает пест. В верхней точке золотник перекрывает пар, открывает выпуск — и пест падает. Потом цикл повторяется. Проще некуда.
Михаил молчал минуту. Я видел, как его глаза бегают по чертежу, как пальцы шевелятся, считая что-то невидимое.
— Давление, — наконец сказал он. — Нужно давление. Если бочка не выдержит — взорвётся.
— Обложим её кирпичом, — ответил я. — И будем поднимать давление постепенно. Испытаем.
— А клапана? — не сдавался Михаил. — Золотник. Это же точная механика. Мы такое не выточим.
— А мы и не будем вытачивать. Золотник в данном случае — это просто заслонка, которая движется вместе со штоком. Механическая связь. Её можно сделать из дерева, обитого кожей. Не вечно, но на первый раз сойдёт. Ну или закажем у кузнеца. Эту деталь гораздо легче изготовить. Чем все вместе. Да и денег меньше стоить будет. Нужен лишь только точный чертеж.
— Вы… вы продумали это всё уже? — в голосе инженера прозвучало что-то похожее на уважение. — Ведь это сложный механизм, такое сразу придумать… невозможно! Вы где-то это уже видели?
«Ага, видел, — подумал я. — Сто пятьдесят лет вперед, в будущем».
— Можно сказать, что видел, — уклончиво ответил я. — В учебнике одном, в библиотеке. Я тебе вот подал идею, а ты уже доведи до ума. Ты инженер. Расчеты подготовь, чертеж, прочее.
— Мысль, конечно, интересная, — произнес Михаил. — Если у нас такая машина будет, то она очень многое упростит. Мы весь северный участок сможем промыть — а ведь его не трогали именно из-за того, что там куски большие и крепкие, не хотели время зря тратить.
— Ну так что? Попробуем?
Михаил снял очки, положил их на стол, потёр переносицу. Потом надел снова, наклонился над чертежом.
— Знаете, Александр Андреевич, — сказал он тихо. — Когда я вас впервые встретил — там, на базаре, среди книг моего отца, — я подумал: «Ещё один купец, который хочет казаться умнее, чем есть». Простите за откровенность.
— Бывает, — я не обиделся.
— А потом вы привезли меня в форт. Назначили инженером. Дали свободу. Я думал: «Он просто везучий». Но сегодня… — он поднял на меня глаза, и я увидел в них что-то новое. — Сегодня я понимаю: вы не просто везучий. Вы гений! Я согласен! Попробуем!
Идея была и в самом деле интересной, даже заманчивой. Было в ней что-то от авантюры, но такой, приятной, в которую хочется влезть. Однако же реализация столкнулась с определёнными сложностями, причём на самом первом этапе — этапе получения деталей.
На следующий день мы с Михаилом и Базилем собрались в город прикупить нужных деталей для нашей будущей дробильной машины. Пушку нашли не сразу, пришлось поблуждать по улочкам, чтобы вспомнить, где я ее видел.
— Вот она, — сказал Михаил, указывая на тёмный силуэт у кирпичной стены.
Мы остановились у ворот арсенала — облупленное казённое здание с заколоченными окнами и проржавевшей решёткой. Пушка лежала прямо на земле, вросшая в грязь по самую казённую часть. Чугунный ствол, когда-то, наверное, чёрный, теперь был покрыт рыжими разводами ржавчины, а дуло забито прошлогодними листьями.
— Красавица, — буркнул Базиль, сплюнув. — Прямо хоть сейчас на выставку.
— Зато дёшево, — ответил я. — Если вообще продадут. Грязь отмоется. Главное, что стенки вон какие толстые. Хорошая вещь!
Мы подошли ближе. Михаил опустился на корточки, провёл рукой по стволу, постучал костяшками.
— И в самом деле толстый. Если выточить внутри… — он не договорил, но я понял. Пушка — это будущий цилиндр. Если, конечно, мы сможем её увести.
— Эй! — раздалось от ворот. — Чего шастаете?
Из будки выглянул сторож — пожилой мужик с рыжими от махорки усами.
— Пушку посмотреть хотим, — ответил я. — Продаётся?
Сторож усмехнулся, показав жёлтые зубы.
— Казённое имущество, братец. Не продаётся. Да и кому она нужна-то? Сто лет тут лежит, дети на ней играют.
— Нужна, — сказал я. — С кем можно поговорить по поводу имущества?
— А вон туда иди, — сторож махнул рукой в сторону центра. — В управу. Там бумажку дадут, тогда и поговорим. А без бумажки — не положено. Тут поставлен я не просто так, вот чтобы все тут охранять, и ворота, и господ, и пушку даже эту.