— Режь, — рявкнул злобно Дьяков. — Чего ждёшь? По условиям — до смерти. Я проиграл. Значит, и мне — смерть.
Казаки молчали.
— Я не убийца, — сказал я тихо.
— Придётся стать, — усмехнулся Дьяков. — Таков бой.
— Не сегодня.
Я убрал нож.
Дьяков медленно поднялся. Пошатнулся — я подхватил его за локоть. Он оттолкнул мою руку.
— Зря, Громов, — сказал он. — Зря ты меня пожалел. Я бы тебя не пожалел.
— Знаю, — ответил я. — Но я — не ты. У нас был уговор. Ты проиграл, исполни свое слово.
— Я проиграл, — не хотя кивнул есаул. — По-честному. Казаки — свидетели. К форту твоему никто не сунется. Моё слово — крепкое.
— Слышали? — крикнул я, обводя взглядом круг. — Есаул признал поражение.
Казаки зашумели. Кто-то выругался, кто-то, наоборот, одобрительно закивал.
— Слышали! — ответил десятник, стоявший ближе всех.
— Тогда расходимся, — сказал я.
Но расходиться было рано.
Из темноты вдруг донеслось ржание коней, скрип полозьев, звяканье оружия.
— Кругом! Кругом становись! Не стрелять — это приказ! Без глупостей!
Казаки зашевелились, заговорили громче.
В свете фонарей из темноты выехали сани. В санях — человек в синей шинели с голубыми петлицами и красным кантом. Чёрная барашковая шапка с кокардой, серебристые погоны с четырьмя звёздочками в ряд. На поясе — шашка в ножнах, в правой руке — револьвер.
Позади саней — ещё четверо дюжих жандармов с винтовками.
Я узнал его. Штаб-ротмистр Ващенков. Тот самый, который допрашивал меня в жандармском управлении. Который строил из себя Шерлока Холмса.
Он спрыгнул в снег, поправил шинель, огляделся.
— Что здесь происходит? — спросил он строго. — Господин Громов, вы ранены? А это… — он взглянул на Дьякова, — это и есть есаул?
— Он самый, — сказал я. — Дьяков, Николай Семёнович.
— Дьяков, — Ващенков кивнул, достал из кармана бумагу. — Есаул Дьяков, вы арестованы. По поручению господина губернского прокурора и на основании ордера судебного следователя Пантелеева. Вам предъявлено обвинение в самоуправстве, разбое и превышении должностных полномочий.
Дьяков молчал. Смотрел на бумагу, на жандармов, на меня.
— Вы пойдёте со мной, — сказал Ващенков. — Без сопротивления. Иначе…
— Иначе? — усмехнулся Дьяков.
— Иначе еще и за неповиновение статью добавим!
— Лучше бы ты меня убил! — сквозь зубы прошипел мне есаул.