— Я не отдам её тебе.
Вот теперь я поднялась.
Медленно. Очень медленно.
— Вы оба, кажется, забылись, — сказала я.
Они замолчали.
— Меня нельзя отдать. Нельзя отвезти. Нельзя переставить. И уж тем более нельзя обсуждать, как это сделать поудобнее, в моём присутствии.
Кайран смотрел на меня тяжело, почти болезненно. Северин — спокойно.
И почему-то именно это спокойствие сейчас помогло мне не сорваться окончательно.
— Хорошо, — сказал Северин. — Тогда иначе. Госпожа Нэйра, если вы останетесь здесь, к утру про вас узнают все нужные люди. Если поедете в резиденцию рода, там вас перехватят по пути или уже на месте. Если уйдёте одна — проживёте ровно до первого дозора. У меня есть дом за пределами столицы, о котором не знают при дворе как о точке, связанной с вами. Там можно пересидеть сутки или двое, пока генерал будет чистить собственный двор от подмены и искать вашу фальшивую истинную.
— И вы уверены, что ваш дом не продан тем же людям?
— Нет. Ни в чём сейчас нельзя быть уверенным. Но за меня хотя бы не расписывается дворцовая канцелярия.
Я посмотрела на Кайрана.
— А ты?
Он долго молчал.
Потом произнёс:
— Я не доверяю ему.
— Это уже ясно.
— Но он прав в одном. В резиденцию нельзя.
— И?
Ему явно не нравилось то, что он собирался сказать.
И, кажется, именно поэтому я поверила ему чуть больше, чем за весь день.
— И если выбирать между очевидной ловушкой и местом, которое никто не свяжет с тобой сразу… — Он сжал челюсть. — Я позволю этот вариант.
Я чуть приподняла брови.
— Позволишь?
Он посмотрел мне в глаза.
— Приму, — исправил он. — Если ты согласишься.
Это было настолько близко к просьбе, насколько он, видимо, вообще умел сейчас.
Я перевела взгляд на Северина.
— И вы правда ничего не хотите взамен?
— Сейчас — только одного. Чтобы вы пережили эту ночь.