— Я не уйду. Не спрячусь. Не стану ждать, пока вы снова что-то решите без меня. Если моя рука открывает двери собора и рвет сеть на тебе, значит, я нужна там не меньше, чем ты.
— Именно это меня и не устраивает.
— Поздно.
Он шумно выдохнул.
И вдруг поднял руку, будто хотел коснуться моего лица, но остановился в нескольких пальцах от щеки. Потом все же опустил ладонь мне на плечо.
Коротко. Тяжело. Слишком знакомо.
— Я не могу снова потерять тебя из виду этой ночью, — сказал он тихо.
У меня внутри все сжалось.
Не от нежности. От того, что именно это он наконец сказал вслух.
Я выдержала его взгляд.
— Тогда не теряй.
Северин отвернулся к лестнице.
— У вас удивительно неподходящее время для признаний.
— Это не признание, — бросил Кайран.
— Конечно нет, — сухо сказал Северин. — Просто вся площадь видела, как соборная линия вспыхнула от ее руки через твою. Но это, разумеется, ничего не значит.
Я почти улыбнулась. Почти.
— Как войти внутрь? — спросила я.
Северин сразу посерьезнел.
— По внутренней лестнице вниз есть переход к колокольному ярусу. Оттуда — узкий коридор к старой ризнице. Если крипту открывают сегодня, идти будут не через главный неф, а через боковой придел. Меньше глаз, меньше света, меньше шансов, что кто-то услышит.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила я.
Он посмотрел на меня спокойно.
— Потому что однажды уже вытаскивал человека из похожего места.
— Кого?
— Не сейчас.
Я только тихо выдохнула. Разумеется.
Кайран уже принял решение. Это было видно по тому, как выпрямилась спина, как исчезла из глаз усталость и осталась только собранность.
— Идем втроем, — сказал он. — Мира остается здесь.
— Нет, — сразу сказала она с лестницы.
Я обернулась.
Она стояла бледная, с мокрыми волосами, выбившимися из-под капюшона, и смотрела упрямо, почти зло.