Один из жрецов вынул из складок ризы тонкий клинок и полоснул себя по ладони. Кровь капнула на белесую печать, и круг на камне сразу вспыхнул ярче.
Браслет на моей руке рванулся ответом.
Я вздрогнула.
Кайран мгновенно обернулся ко мне.
— Не двигайся.
— Поздно, — тихо сказал Дорен. — Контур уже слышит ее.
Северин появился справа так внезапно, что один из жрецов даже не успел закричать. Только захрипел, когда Северин прижал нож к его горлу и оттянул назад, вырывая из круга.
— Продолжайте без этого, — сказал он сухо.
Вторая тень в рясе метнулась к боковой арке, но Кайран сшиб ее одним ударом.
И тогда Вианора открыла футляр.
Внутри лежал браслет.
Почти такой же, как у меня.
Темное золото, дымчатый камень, тонкие руны.
Только мертвый.
Я увидела это сразу. И, кажется, не я одна.
Кайран застыл на долю секунды. Северин тихо выругался. Даже жрецы сбились с дыхания.
— Запасная кожа для чужой правды, — сказала я.
Вианора впервые за всю ночь улыбнулась по-настоящему.
— Тебе не идет сарказм, Нэйра. Он делает тебя менее удобной.
— А тебе не идет чужой браслет. Он делает тебя жалкой.
Она резко побледнела.
Попала.
Дорен поднял руку выше.
— Довольно. Контур готов. Девушку в круг.
Трое людей, до этого стоявшие в тени колонн, двинулись к нам сразу.
Не жрецы. Не охрана собора. Наемники.
Один пошел на меня слева, второй — к Мире на арке, третий пытался обойти Кайрана сзади.
Все произошло слишком быстро.
Кайран ударил первого. Северин перехватил второго. Я рванулась к арке, потому что третий шел не на меня — на Миру.
Он схватил ее за плечо, и она вскрикнула.