— Это как?
— А вот так, твою в харю! Нужна помощь... Нет, не секретухи... Твоя, майор, твою в крышло!
Из-за угла девятиэтажного дома выглянуло лицо участкового Крыжова, потом появился он сам с папкой под мышкой. За ним шаг в шаг крался сыщик Шурупов.
Они оглядели двор, по которому прогуливались две бабули, детскую площадку со смуглым бородачом на качелях и прыгающей через скамейки московской сторожевой.
— Это не ее? — спросил Пепси-Кола, показывая на сторожевую.
— Ты что, эрдельтерьера от овчарки отличить не можешь! А еще мент! — затрясся Крыжов.
— Этих потомков с-сучей породы разве различишь...
— Идем на скамейку. Там и обзор лучше и вроде как в тени. Не припекает.
Под кроной каштана серела скамья.
— А где живут Чепраковы? — спросил Шурупов и, поерзав, вскочил. — Заноза!
— Давай вырву, — участковый подался к сыщику. — Во, смотри какая! — выдернул щепку из заднего места и показал. — У нас без пакости нельзя... Ты про Чепраковых спрашивал? Вон их подъезд... И окна, видишь, раскрытые...
— Слушай, давай я зайду к ним и заберу этого пса... Чего париться...
— Засветимся.
— А ловить будем, не засветимся?
— Сам понимаешь, если мы его грохнем, зачем нужны лишние свидетели...
— А если его до ночи так и не выгуляют?
— Ты что! Это же собака. Она им шею перегрызет. Вон киоск. Пойду пройдусь.
Крыжов направился к обитой листовым железом тумбе, минуту с кем-то переговаривался и вернулся с двумя бутылками пива.
— Лакай! — подал одну Шурупову.
— Уважают тебя, — проговорил опер.
Он сорвал об угол скамьи крышку и в несколько глотков опустошил бутылку. Вытащил пачку сигарет. Закурил.
Проходившие мимо бабули заметили милиционеров.
— Неужели сам Валерий Викторович пожаловал! Амы подумали, алкашня скамейку облюбовала, — сказала одна женщина.
— Прорезалась у нашей милиции совесть, — заговорила ее спутница. — Решила за порядком посмотреть... А то все очки втирают!
— Какие очки? — Шурупов приподнялся.
— Да сиди ты! — одернул его участковый.
— Житья от шпаны нет! От алкашей!.. Все стены поисписали... — бубнила бабка.
Шурупов заметил размашистую надпись на подъезде: «Е... баб на свежем сене, с приветом к вам, Сергей Есенин».
Еле сдержался, чтобы не засмеяться.
На спину одной бабули прыгнул лапами откуда-то взявшийся эрдельтерьер.