— Был ты там?.. Молчишь... Ну, добре, добре...
Сергей, снова задыхаясь, смутно видел, как милиционеры налили по стакану беленькой, заглотнули, запили «колой».
За решетчатыми окнами буйствовал ветер. Где-то выли коты.
Уже теряя сознание, Чепраков застучал ладонями по полу.
— А, созрел!
С его бледного лица сдернули резиновый «намордник».
— Так что я говорил, был ты там аль нет?
— Б-бы-л...
Его, еще жадно глотающего воздух, подняли и посадили на табурет.
— Я тебе, как брату, скажу, — произнес Шурупов, — за эту маха-ловку тебе ничего не дадут... И сразу выпустят...
Сняли наручники.
— Разомни пальцы...
Кисти долго не отходили.
Потом Сергей смотрел на Шурупова и конвульсивно повторял:
— Явка с повинной...
— Пиши... Четче... Так, теперь вот здесь...
Крыжов, лежа лицом на столе, храпел рядом.
Шурупов завел Чепракова к следователю:
— Тебе признание!
— В чем?
— В любви к розыску...
Куцов взял лист, прочитал и потом умиленно посмотрел на качающегося в дверях парня:
— Это ты писал?
— Я...
— Тогда мне надо с тобой срочно поговорить, — Куцов полез в сейф.
Допрос прошел как по маслу. Чепраков сказал, что он с ребятами побил в саду подростка, но подробности вспомнить не может. Был пьян... Все предельно просто... Вроде это было в такой-то день... Вроде в такой-то час....
Шимон Аронович записал и погрузился в согревающие его мысли. Может, так все на самом деле и было; тогда выходило, что Курашкин Алексей расстался с Мышловым и потом уже встретился с этими молодцами... И не надо было более и вспоминать про Мышлова... Мучиться, кто его мать и почему шеф так заинтересован в этом деле. Пусть остались сомнения... Но толку-то от них. Хотя Куцов знал, что неясности толкуются в пользу подозреваемого — в данном случае Чепракова, — но он знал и другое, что подобное возможно где угодно, только не в их варяжской милиции.
На следующее утро другой паренек после общения с Шуруповым давал показания следователю.
— Томилин — подельник Чепракова! — втолкнул паренька сыщик.
Глаза парня как бы плавали.