— Мелек у нас теперь примерный и ответственный, — с ухмылкой вставила К’терра.
Я достала бутылку воды из нижнего ящика и поставила перед ним.
— Звучит так, будто он не всегда был таким.
— Ха! Спроси у Адоры, сколько раз она вытаскивала его из тюрьмы Одхейма.
Мелек хмуро буркнул:
— К’терра, у тебя там клиенты не обслужены, не хочешь заняться делом?
Джал’зарка продемонстрировала клыки, но послушно отошла, подхватив парящий поднос с напитками.
— Из тюрьмы? — переспросила я, и это слово отозвалось горечью на языке.
Мелек едва заметно кивнул:
— Рад сообщить, что Грейс уснула на диване. Я накрыл ее пледом, чтобы не замерзла.
— Она убрала свои вещи?
— Нет.
Я мысленно усмехнулась. Хоть что-то стабильно.
— К’терра сказала, ты помог ей составить для меня меню, — произнесла я, заставляя свой голос звучать вежливо. — Не ожидала от тебя помощи… так что спасибо.
— То, что я не одобряю эту затею, не значит, что я желаю тебе провала.
От этих мягких слов по телу разлилось смущение, захватившее каждую пору. Возможно, я никогда не пойму, почему он нам помогает, но факт оставался фактом: он помог. Без лишних вопросов.
— Слушай, — выдохнула я, избавляясь от зажатости в горле. — Если я вела себя как стерва, то прости. На Земле подростковая беременность — суровая реальность, и я просто очень не хочу, чтобы Грейс повторила мою судьбу.
Он наклонил голову:
— И выросла сильной и независимой, получила диплом бухгалтера и справлялась с жизнью без мужчины? Да уж, кошмарное будущее для девочки. Самостоятельные женщины — это просто худшее, что может быть.
Я принялась тереть стойку чуть быстрее, пытаясь скрыть странное тепло в животе от этого неожиданного комплимента. И плевать, сколько в нем было сарказма.
— Я залетела в семнадцать от школьного квотербека на заднем сиденье пикапа.
Он вздохнул и сделал еще глоток из бутылки:
— А где ее отец, если не секрет?
— Никогда не участвовал в ее жизни. Его родители умоляли меня сделать аборт, потому что ребенок разрушил бы его карьеру и колледж, куда его брали по спортивной стипендии. Моя мама помогала мне, сидела с ней, пока я бегала на пары.
Он откинулся назад и потянулся, заведя руки за голову. Задравшаяся футболка обнажила дорожку светлых волос, бегущую от пупка к ремню брюк. Не то чтобы женщина, пережившая нападение, должна была такое замечать, но я заметила.
— Твоя мама? — переспросил он.
— Умерла шесть лет назад, и с тех пор я практически со всем справлялась сама.
Он в любопытстве вскинул бровь.
— И никаких мужчин?
— Никого, кто бы задержался надолго. Очевидно же.