Я понимающе кивнул, хотя в глубине души надеялся, что ей не передались проблемы ее матери со связью Гайи.
— Как-нибудь я свожу тебя на Одхейм, — пообещал я и повалился на кушетку. — Эй, тебя ведь уже продиагностировали, верно?
Она слегка расправила плечи и присела на табурет рядом:
— Меня назвали разносторонней. Сказали, я могу пойти либо в страту целителей, либо в страту ученых.
— У меня в свое время тоже было два варианта. Угадаешь второй?
Она окинула меня оценивающим взглядом с подобием улыбки:
— Для ветусианца ты довольно высокий. Воин?
— Ага. Но в яслях я без конца зацеловывал и заклеивал каждую расшибленную коленку, которая мне попадалась. По крайней мере, так мне однажды рассказал мой старый наставник. Думаю, именно поэтому меня в итоге и определили к целителям.
— Целитель… — выдохнула она, и ее взгляд на мгновение стал затуманенным. — Думаю, мне бы это понравилось. Может, у меня даже хорошо получилось бы.
— У тебя отличная мелкая моторика. Но придется научиться порядку, — я сел и указал на разбросанные вокруг открытые мази и флаконы. — В экстренной ситуации у тебя не будет времени читать этикетки. Твое рабочее место должно быть чистым и организованным. Ты должна уметь хватать вещи вслепую, потому что доля секунды порой разделяет жизнь и смерть.
Вообще-то это был чистой воды бред, учитывая, что у нас есть голосовые диспенсеры с тысячами заряженных лекарств, но ей об этом знать было не обязательно. После нескольких солнц совместного проживания даже меня допекли ее вещи, вечно валяющиеся где попало.
— Слушай, ты не против, если я пойду проведаю твою маму?
— Конечно. Передавай ей привет.
Я поднялся и направился к выходу:
— Если я кому-то понадоблюсь, спустись и скажи Адоре.
Сумасшедший ритм ночной жизни Одхейма накрыл меня сразу же, едва я свернул в главный зал, где за самым большим баром «Брот Аднак» заправляла Адора. Я коротко махнул ей рукой и зашагал по шумным служебным коридорам, где работники подпирали стены, ловя редкие минуты отдыха между наплывами клиентов.
Черная штора, отделявшая склад от VIP-зала, насквозь пропиталась запахом пролитого алкоголя и вездесущими нотками мускуса. Этот шлейф мгновенно осел на моих руках, стоило мне переступить порог. Кэти, как и в прошлые ночи, стояла за барной стойкой.
— Опять ты, — проворчала К’терра, доставая из ящика бутылки с вином и выстраивая их на полке. — Адоре пора брать с тебя плату за вход, учитывая, сколько времени ты тут торчишь. У тебя что, пациентов наверху нет?
— Заткнись, — с улыбкой бросил я и оккупировал свой привычный барный стул.
Кэти молча придвинула мне бутылку воды, ведь я у нас парень ответственный.
— Ну, как она?
— Твоя дочь поразительна, — искренне ответил я. — Если она выдержит обучение, то вполне может дорасти до хирурга.
Кэти так и просияла.
— Два поколения матерей-одиночек, и в итоге — хирург. Впечатляет, да?
Еще одно доказательство того, что разорванные связи — это у них семейное.
Я сделал глоток воды, не сводя глаз с земной женщины, из-за которой доходы «Брот Аднак» взлетели до уровня былых времен. Когда Кэти бывала наверху, она обычно закручивала волосы в пучок на макушке. Ей так нравилось. Но здесь, внизу, она оставляла их распущенными, словно пряталась за этим шелковым занавесом.
Пальцы позорно зачесались, и я принялся обводить выступившие на бутылке капли конденсата. Мне безумно хотелось запустить руки в ее волосы и собрать их для нее. Обнажить эту хрупкую шею и маленькие ушки, которыми она так упорно игнорировала мои советы.
Возьми себя в руки.
Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, Кэти и так натерпелась. Жить бок о бок в столь тесном пространстве, сколько бы ни продлилось наше изгнание, и без того будет непросто. Я уже дважды ловил себя на том, что пялюсь на нее, пока она спит на диване, и даже придвигал стул, чтобы с комфортом наблюдать за ней, как заправский маньяк.
По крайней мере, в этом плане ее связь работала без сбоев.