— Очевидно, — с легким сарказмом повторил он, не сводя с меня глаз. — Значит, им не суждено было задержаться.
— Как и моей паре.
Потому что я его убила.
Желудок болезненно сжался.
Мелек одернул футболку.
— Ты вообще чувствовала хоть какую-то связь с Киданом?
От этого вопроса внутри все завязалось узлом. Мне дико захотелось бахнуть еще одну стопку того синего алкоголя.
— А это вообще тебя касается?
— Мне показалось, или ты только что дала понять, что предпочла бы обсудить это с психологом? Что ж, воля твоя.
— А ты самоуверенный тип, знаешь об этом? — фыркнула я, смахивая прядь волос со лба, который внезапно покрылся испариной. — Кидан был назойливым, беспардонным эгоистом, и я не почувствовала абсолютно ничего из того, что обещала Ветусианская Империя.
— А тебе хотелось?
Я издала издевательский смешок:
— Ты шутишь? Женщины за тридцать на Земле не пользуются бешеной популярностью, а уж если у тебя за плечами ребенок, шансы вообще стремятся к нулю. И ты спрашиваешь, была бы я против высокого, сексуального ветусианца, который искренне верит, что я его родная душа?
Из его груди вырвался глубокий, рокочущий смех:
— Ты пересмотрела голограмм про воинов и боевых целителей. Если ты думаешь, что «высокий и сексуальный» идет у ветусианцев в базовой комплектации, то ты сильно заблуждаешься.
— Так вот ты кто? — прищурилась я. — Боевой целитель?
На его губах заиграла довольная ухмылка, которую он даже не думал скрывать. Вместо этого он подался вперед и склонил голову, демонстрируя ее во всей красе:
— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты только что назвала меня высоким и сексуальным.
Я замерла, одновременно ошеломленная и разогретая его намеком.
Он явно это заметил, потому что его ухмылка превратилась в широкую улыбку, и он вальяжно откинулся на стуле.
— Неужели наши ученые зря еще десятилетия назад установили, что земные мужчины — полные идиоты? Ты потрясающая женщина, Кэти, и ребенок тут вообще ни при чем. И пусть я считаю твою затею нездоровой, я уважаю тебя за то, что у тебя хватило духу встать сегодня за эту барную стойку.
Я отвела взгляд, чувствуя легкое раздражение от того, какой уют принесли его слова. Они не должны были значить для меня ровным счетом ничего, но внутри них отозвался такой глубокий резонанс, словно я знала его голос всю свою жизнь. Возможно, Мелек был не так уж плох, но между терпимостью и доверием по-прежнему пролегала целая пропасть.
Глава 9

Мелек
— Иди помой руки вон тем мылом у раковины, — сказал я Грейс, выкладывая свой целительский набор на импровизированный смотровой стол. — Как закончишь, возьми баллончик рядом и ополосни кисти спреем.
После нашего разговора у барной стойки Кэти наконец согласилась, чтобы дочь помогала мне на сменах. Пока я обучал Грейс базовым основам моей страты, сама Кэти преданно вкалывала внизу, за баром. И отчаянно притворялась, будто не цепенеет каждый раз, когда заходят новые посетители, и будто у нее не леденеют ладони, если кто-то из них бросает взгляд в ее сторону.
Я присматривал за ней всякий раз, когда наверху не было работы, просто дожидаясь, когда этот корабль неминуемо пойдет ко дну. При всем моем восхищении ее стойкостью, этот иллюзорный замок Кэти рано или поздно должен был рассыпаться. Мне оставалось лишь надеяться, что в этот момент я окажусь рядом.
— Он и должен быть фиолетовым? — спросила Грейс.
Я подошел к раковине и тоже принялся мыть руки: