Он подпирал дверной косяк нашей квартиры, запустив одну руку в карман, а другой потирая лицо, словно пытался прогнать головную боль по имени Кэти.
— Она и так целый день сидит взаперти. Я просто хотел занять ее делом. И мог бы кое-чему научить.
— Так вот, я не хочу, чтобы она бродила по «Брот Аднак», пока я не могу за ней присматривать, ясно? Грейс, почему бы тебе не посмотреть кино? — я махнула рукой в сторону голографического проектора на потолке, но луч не загорелся. — Почему он не включается?
— Ты неправильно делаешь, — Мелек отошел от двери, приблизился ко мне и повторил точь-в-точь мое движение. — Вот так. Круговое движение для активации, а дальше управляешь голосом.
Терпеть не могу нуждаться в его помощи. Но еще больше я возненавидела то, как Грейс умоляюще посмотрела на него, а он лишь пожал плечами, делая меня кругом виноватой.
— Пожалуйста, не ложись поздно, — бросила я дочери. — Я не останусь на всю смену, так что вернусь пораньше.
— Хорошо, — ответила она с тревогой на лице.
Я не позволила этой тревоге заразить меня.
Буду смешивать напитки и подавать их клиентам, имея между нами надежный барьер в виде метровой барной стойки. Я не продаюсь, и Адора гарантировала, что популярно объяснит это гостям. О чем вообще беспокоиться?
Это просто работа.
Просто работа.
Я вышла в коридор и направилась к лестнице, но Мелек тут же пристроился рядом:
— Ты уверена, что хочешь это сделать?
— Угу.
— А вот мне от этой затеи не по себе, — он наклонился, заглядывая мне в лицо, словно ждал ответа. — Эй, да остановись ты на секунду.
— Чего тебе? — я замерла и резко развернулась. — Опять решил припугнуть меня, как пару дней назад?
Он поскреб затылок и цыкнул языком:
— Я не собирался тебя запугивать. Только хотел доказать свою правоту. Ты не готова. И мне совсем не нравится, что ты будешь на виду у других ветусианцев, — он опустил взгляд и покачал головой, пробормотав: — Вообще не нравится.
— Наверное, это у вас, ветусианцев, принято так опекать женщин, и я тебя не виню, — отрезала я. — Но моя фишка в том, чтобы заботиться о себе самой. И со мной все в порядке.
— Да неужели? Как насчет того, чтобы поговорить о нападении? У меня есть вопросы, и мне нужно кое-что понять, чтобы ориентироваться в ситуации. С чего все началось?
Я снова зашагала вперед.
— Я не могу сейчас об этом говорить.
— А когда? Завтра утром?
— Возможно, — бросила я и прибавила ходу, чуть не бегом спускаясь по лестнице. Миновав кухню, я нырнула в один из служебных коридоров.
К’терра уже стояла за барной стойкой и натирала тумблеры. На фоне играла какая-то музыка — помесь народных мотивов с электроникой. Вдоль стены тянулись полукруглые кабинки, откуда клиенты-ветусианцы наблюдали за джал’зарками, лениво извивавшимися на пилонах, которые парили прямо перед ними.
— Ну наконец-то, — отозвалась К’терра. — Я уж думала, ты дала заднюю.
Я фыркнула.
— С какой это стати?
Она пожала плечами и протянула мне тряпку:
— Все это нужно натереть. В этом закрытом зале соблюдается строжайшая конфиденциальность, тут отдельный вход. Ветусианцы, которых ты здесь видишь, обычно политики, судьи, законодатели. Все, у кого полно кредитов, чтобы платить за то, от чего они публично открещиваются.