— Как тебя зовут?
— Гуннар, — ответил тот, глядя на нее с недоверием.
— Гуннар, ты веришь в справедливость?
— Верю.
— Тогда иди за мной. Я дам тебе справедливость.
Гуннар посмотрел на нее, потом на своих товарищей. Потом кивнул.
— Пойду.
Один за другим поднимались и другие. Биргитт считала про себя: четырнадцать, двадцать, двадцать пять.
К утру ее отряд вырос до тридцати человек.
Через свечу отряд выступил на юг. Биргитт вела их лесами, в обход деревень. Она не хотела, чтобы о них узнали раньше времени.
Она не спала уже второе солнце. Под глазами залегли тени, но взгляд оставался острым, как лезвие клинка.
— Ты выглядишь так, будто собираешься на свою казнь, — заметил Могенс.
— Я собираюсь на трон, — ответила Биргитт. — Или умру.
Она улыбнулась — хищно, холодно. Будто знала свою судьбу наперед и была уверена: впереди только победа.
— Меня устраивает любой вариант, — фыркнул тот и прошел мимо, задев ее плечом.
Злость вскипела внутри, но Биргитт остановила себя. Он поплатится за свои слова, обязательно поплатится, но сейчас он нужен.
«Терпение, Бир, терпение», — успокаивала себя девушка. Терпеть она умела лучше всего.
К вечеру второго солнца они добрались до первой деревни. Биргитт спешилась и вошла в трактир одна.
— Я ищу тех, кто готов сражаться за свободу, — сказала она просто, даже не здороваясь.
Трактирщик поперхнулся элем. Посетители замерли, уставившись на нее.
— У нас тут мирные люди, госпожа…
— Мирные люди живут в страхе, — перебила Биргитт. — А я предлагаю им шанс.
Она вытащила из-за пояса туго набитый кошель и бросила на стойку.
— Тем, кто пойдет со мной, заплачу. И дам оружие.
В деревне к ним присоединились семеро. Молодые, злые, готовые на все. Среди них был кузнец, потерявший семью в одном из подавленных бунтов. Бывший рид, которого выгнали со службы за драку. И двое братьев, чья земля отошла короне после смерти отца.
— Так ты собираешь армию, — произнес Торбен, когда они выезжали. Она взглянула на него — лицо ничего не выражало. Торбен лишь вздохнул с горечью. Биргитт не могла знать, как его беспокоила ее одержимость Хограссами, а он никогда бы ей об этом не сказал. И потому просто был рядом.
— Я собираю тех, кому нечего терять, — поправила Биргитт, отвернувшись.
Она подъехала к кузнецу.
— Как тебя зовут?
— Орм, — ответил тот, не поднимая глаз.