— Ты любишь ее? — спросил вдруг Рюнал.
Энкель повернулся к нему. В глазах Правителя не было осуждения. Только усталость и, кажется, понимание.
— Она сломана, — ответил Энкель. — Она не верит, что может быть счастлива. Она боится себя, своей силы, своей тени. Она отталкивает всех, кто пытается приблизиться. Она… — он замолчал.
— И ты все равно рядом.
— Да. Я все равно рядом.
Рюнал долго смотрел на него. Потом кивнул и, прихрамывая, пошел обратно в хижину.
У двери он остановился.
— Береги ее, — сказал он тихо. — У меня никого, кроме нее, не осталось.
Энкель не ответил. Но Рюнал и так знал ответ.
Вечером, когда все собрались у камина, Калиса впервые заговорила сама, без вопросов.
— Что теперь будет? — спросила она.
— А ты чего хочешь, девочка? — уточнила Видна.
Калиса замолчала.
— Не знаю, — наконец ответила она. — Я убила его. Форреда. Я думала, станет легче. Но нет.
— Он заслужил, — тихо сказал Рюнал.
— Знаю. Но внутри все равно… пусто. Словно я выжгла не только его, но и себя. Часть себя.
Энкель молча взял ее за руку. Но Калиса снова отдернула.
— Эта рана заживет, — произнес он ободряюще, не подав виду, что жест Калисы причинил почти физическую боль.
Она посмотрела на него. В ее глазах не было надежды. Но не было и отчаяния. Только… усталость и бесконечная благодарность. Но где-то на краю Энкель словно бы заметил крошечную искорку. Может, то была искорка зарождающегося чувства?
Он позволил себе поверить в это.
— Ты такой уверенный, — заметила она.
— Приходится быть уверенным за нас двоих.
Она невесело улыбнулась.
— Когда ты успел стать моей совестью?
— Когда решил, что ты слишком отчаянна, чтобы жить без присмотра.
Рюнал поперхнулся отваром. Видна закашлялась. А Калиса… Калиса рассмеялась. Совсем тихо, этот смех можно было спутать с шелестом снега за окном. Но Энкель смотрел на нее — и видел настоящую улыбку. Не вымученную, не злую, не ехидную, не горькую. Настоящую, радостную.
И в этот момент Энкель подумал: «Все будет хорошо. Не сейчас. Но будет».
Ночью, когда все уснули, он сидел у окна и смотрел на звезды. Калиса спала. Рюнал — тоже. Видна тихонько похрапывала в кресле.
Энкель думал о том, что его жизнь изменилась безвозвратно. Он уже не мог представить себя без этой странной компании, без этих бесконечных тревог, без этой девушки, которая держала его сердце в своих ледяных руках и даже не знала об этом.
— Ты тоже заслуживаешь счастья, — прошептал он сам себе. — И, может, когда-нибудь ты его найдешь.