Видна, проснувшись, увидела эту картину и ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ и принялась готовить отвар.
Она подошла к нему, когда он все еще сидел на полу, держа Калису за руку.
— Ты так и будешь всю жизнь сидеть у ее кровати? — спросила ведьма беззлобно.
— Если придется, — ответил Энкель.
Видна покачала головой и опустилась рядом, с трудом сгибая колени.
— Ты знаешь, я ведь не просто так тебя нашла тогда, в лесу. И не просто так ты нашел ее. У всего есть причина, мальчик. Тебе нужно найти свою причину. Но заставить полюбить себя нельзя, ты это знаешь.
Энкель посмотрел на спящую Калису.
— А если она не сможет? — спросил он почти с болью.
— Тогда тебе придется отпустить, — ответила Видна и похлопала его по плечу. — Не убивай себя ради другого. Ты тоже можешь жить.
Наставница ушла, оставив Энкеля в раздумьях. Он смотрел на Калису с надеждой и гадал: сможет ли она когда-нибудь довериться ему настолько, чтобы больше не отталкивать? А если не сможет, то что тогда?
Удивительное дело, он больше не смыслил жизнь без этой девушки. Без того, чтобы защищать ее покой.
Днем, когда Калиса снова проснулась и даже смогла выпить немного бульона, Энкель вышел на улицу. Ему нужно было побыть одному. Прислонившись к стене хижины, он смотрел на лес, который стал ему почти родным.
— Ты в порядке? — раздался голос за спиной.
Он обернулся. Рюнал стоял в дверях, опираясь на косяк. Выглядел он плохо — бледный, осунувшийся, с перевязанной рукой.
— Это я тебя должен спрашивать... Или вас, min heresk, — ответил Энкель.
— Не нужно этих церемоний, — отмахнулся Рюнал. — Вы спасли меня и мою сестру. Мы в долгу перед вами. Все Северные земли в долгу.
Энкель лишь пожал плечами и отвернулся к лесу.
Рюнал, помедлив, вышел на улицу. Они стояли рядом, не глядя друг на друга.
— Спасибо, — неожиданно сказал Правитель. — Что спас ее.
— Я не спасал. Она сама.
— Ты нашел ее в лесу. Ты принес к Видне. Ты охранял ее по ночам. — Рюнал усмехнулся, но без злости. — Я знаю. Я все знаю.
Энкель промолчал. А что тут говорить? Он просто не мог бросить девушку умирать. Не простил бы себе. А теперь, оглядываясь назад, тем более.
Они стояли молча. Энкель чувствовал на себе взгляд Правителя — тяжелый, изучающий, словно тот пытался прочитать его мысли. Но Энкель не прятал глаз. Ему нечего было скрывать.
— Ты знаешь, — сказал Рюнал. — Я ведь мог приказать убить тебя. За то, что ты помогал ей скрываться.
— Знаю, — спокойно ответил Энкель.
— И все равно не бросил ее.
— Не бросил.
— Почему?
Энкель долго молчал. Потом повернулся к Рюналу и сказал тихо, но твердо:
— Потому что она заслуживает жить. Не выживать — жить. По-настоящему. Со всеми ошибками, со всей болью. И я хочу быть рядом, когда она это поймет.