Через двадцать минут мы нашли стену. Нет, не стену зала. Стену в другом смысле. Ровную, гладкую поверхность, поднимавшуюся из пола вертикально. Я подошёл вплотную и осветил её. Известняк, но обработанный. Следы инструмента. Параллельные борозды, неглубокие, ритмичные, нанесённые чем-то вроде зубила или тесла.
— Володь. Сюда.
Он подошёл, провёл пальцами по бороздам. Лицо его изменилось. Азарт погас, сменился чем-то другим. Не страхом, нет. Непониманием.
— Это рукотворная стена, — проговорил он. — Кто-то обрабатывал здесь камень.
— Старообрядцы? Каменоломни семнадцатого века?
— На глубине шестьдесят метров? Через неразработанный колодец?
Я не ответил. Стена тянулась вправо и влево. Мы пошли вдоль неё. Через тридцать метров обнаружили нишу. Прямоугольную, вырубленную в породе, высотой по пояс и глубиной метра полтора. Пустую. Внутри стены ниши покрывали те же тёмные разводы, но гуще, насыщеннее. И рисунки. Нет, не рисунки. Рельефы, вырезанные прямо в камне.
Я направил луч внутрь ниши и попытался разобрать изображение. Линии переплетались, образуя нечто, чему не подходило слово «орнамент». Скорее, схема. Или карта. Или анатомический чертёж, выполненный человеком, который видел анатомию совсем иначе, чем мы. Центральная фигура напоминала воронку, сужающуюся вниз, а от неё расходились ветвящиеся каналы, оплетавшие нечто округлое, многолопастное, похожее на розетку. Или на рот.
Я отвёл фонарь, но изображение осталось на сетчатке, впечатанное, как фотография. Воронка и розетка. Каналы, оплетающие центральную полость. Я заставил себя посмотреть снова. На стенках ниши, вокруг центральной фигуры, виднелись более мелкие рисунки. Силуэты, выполненные грубыми линиями, но при этом анатомически точные, как медицинские иллюстрации. Существа без скелета, без конечностей в привычном понимании. Множество радиальных отростков, сходящихся к мешковидному телу. Отростки разветвлялись, как корневая система дерева, и на концах каждого, если верить масштабу, располагались утолщения, похожие на присоски или на раскрытые рты. Рядом с силуэтами были вырезаны фигуры поменьше, вертикальные, двуногие, с маленькими кружками голов. Люди. Или то, что их заменяло. Масштаб не оставлял сомнений. Существо с отростками было в десятки раз крупнее двуногих фигурок. Может, в сотни.
— Володь, — прошептал я. — Те фигуры рядом. Двуногие.
— Вижу.
— Они маленькие.
— Вижу, — повторил он тише. — Относительный масштаб примерно один к пятидесяти. Если двуногий, это человек ростом метр семьдесят, то основной объект, порядка восьмидесяти пяти метров.
Восемьдесят пять метров. Размер девятиэтажного дома. Живое существо размером с девятиэтажный дом, без костей, без глаз, с ротовым аппаратом в форме воронки и сотнями ветвящихся щупалец. Обитающее под землёй. Под нашими ногами.
— Это может быть аллегория, — пожал плечами Володька, но голос его прозвучал неубедительно даже для него самого. — Религиозный символ. Преувеличение.