— Барут поймал, так?
— Да. Он молодец… — Он болезненно сглотнул. — Но это не оправдание. Я должен был подойти. Я лекарь. Моя работа — быть рядом с ранеными, а не прятаться за спинами других.
Я помолчал, глядя на ручей. Солнечные блики играли на поверхности воды, и было что-то гипнотическое в этом движении света. Где-то высоко в ветвях засвистела птица — короткая, повторяющаяся трель.
— Барут побежал, — сказал я наконец спокойно. — Когда понадобилось, он схватил зелье и побежал. Торговец. Человек, который всю жизнь считал деньги и торговал зверями. А ты — не смог.
Мика вздрогнул, будто я ударил его под дых.
— Почему?
— Не знаю, — его голос стал совсем тихим, почти неслышным под журчание ручья. — Я спрашивал себя об этом, если честно. Почему он смог, а я — нет.
Парень наконец поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был честным, без попыток скрыться или соврать.
— Скажи, ты готов пойти на жертву ради сестры? — спросил я.
— Да, — ответил он без малейших колебаний. — За Нику — что угодно. Жизнь отдам, не задумываясь.
— Тогда почему там, в бою, ты думал о себе?
Он открыл рот, чтобы ответить, потом закрыл. На лице промелькнуло болезненное понимание собственного противоречия. Лекарь лишь покачал головой.
Я положил руку ему на плечо. Под ладонью чувствовалось напряжение.
— Я не ругаю тебя, Мика и не осуждаю. Пытаюсь понять и помочь тебе понять самого себя. Умри мы там, твоя сестра осталась бы в живых?
Он судорожно вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.
— Вот ты… — Мика посмотрел на меня с какой-то болезненной смесью зависти и восхищения. — Ты ведь ненамного старше меня. Но откуда в тебе всё это? Смелость, решительность… Столько навыков, столько силы. Как будто ты прожил несколько жизней.
Я усмехнулся, глядя на играющие в воде солнечные зайчики.
— Кто знает, Мика. Представь на секунду, что есть миры, где всё гораздо проще. Где люди спят в мягких кроватях каждую ночь и не боятся, что их сожрут во сне. Где мирное время длится веками. Где никто не умирает от клыков монстров, а самая большая опасность — споткнуться о порог или попасть в аварию.
Мика нахмурился, не понимая.
— В аварию?
— Кхм, неважно. Так что?
— Это… бред какой-то, — выдохнул парнишка.
Я коротко и без особой радости рассмеялся.
— Может, и бред. А может, и нет. Суть не в этом.
Встал и протянул ему руку. Парень принял её, и я помог ему подняться. Пальцы были холодными.
— Когда-нибудь, Мика, тебе предстоит сделать очень важный выбор. У всех в жизни наступает такой момент — когда ты стоишь на развилке и понимаешь, что от твоего решения многое зависит. Один раз ты не справился, и это нормально. В следующий раз просто сделай верный выбор.
Он смотрел на меня, не отрываясь, впитывая каждое слово.
— Мы живём в тяжёлом мире, — продолжил я. — Трусость оставит тебя на дне. Твой страх — это топливо. Либо ты сжигаешь его и действуешь, либо он сжигает тебя. Решай, кем ты хочешь быть: жертвой или воином. Вставай. Работать надо.
Дружески хлопнул его по плечу, но достаточно ощутимо.
— Я в тебя верю. Ты способен учиться и меняться. А стойкость и воля у тебя есть, вспомни о своих операциях и решимость насчёт Ники.