— И что? — не понял я. — Красавчик, ты размером с крысу. Пролезешь в любую щель.
Он вздохнул, и от этого вздоха мутная стена пошла рябью, как вода от брошенного камня.
— Я маленький…
— Чего? — я нахмурился. — Ты можешь как-то объяснить?
— Спать хочу, — отрезал горностай, зевнул, свернулся в клубок и демонстративно отвернулся, превратившись в пушистое белое пятно.
Я постоял ещё минуту, глядя на него. Рябь на стене успокоилась.
Дьявол…
Ладно, вся стая цела и здорова. Мои звери отдыхают и набираются сил. Все, кроме одного упрямого старого…
Я повернулся к зоне Старика.
И остолбенел.
Раньше там была лишь скромная каменистая пустошь — несколько валунов, поросших мхом, клочок сухой травы. Территория новичка, чьё место в ядре ещё не определилось окончательно.
Теперь всё кардинально изменилось.
Зона Старика разрослась и оформилась в полноценный, детализированный ландшафт.
Передо мной раскинулась суровая горная тайга — острые скалы, поросшие низкорослыми елями и соснами, глубокие расщелины между серыми валунами. Воздух здесь был холодным и резким. Пропитался запахом хвои, мокрого камня и древней земли. Где-то в глубине рокотал горный поток, и этот звук смешивался с далёким, почти неслышным рычанием самой земли.
Массивные каменные столбы торчали из почвы, как клыки древнего зверя. Их поверхность была испещрена трещинами и покрыта лишайником. Между ними вилась едва заметная тропа, уходящая в густой сумрак ущелья. По краям росли кривые сосны, цепляющиеся искривлёнными корнями за голые скалы.
Вот оно что. Чувствуешь себя как дома, старый ты…
Фу-у-ух, спокойно, спокойно. И не таких дрессировали.
Территория истинного хищника-одиночки. Короля, который правил этими землями и не привык ни перед кем склонять голову.
Сейчас этот король прятался где-то в глубине своих владений, не желая выходить на зов молодого выскочки.
Я шагнул в зону Старика.
Холод тут же обхватил плечи острыми лапами. Температура здесь была градусов на десять ниже, чем в других зонах ядра. Каменистая тропа петляла между скал, уводя вглубь ущелья. С каждым шагом ощущение чужого, древнего присутствия усиливалось — росомаха прекрасно знала, что я здесь. И намеренно избегала встречи, играя в прятки.
— Старик! — мой голос эхом разнёсся между скал, отражаясь от камня и множась. — Выходи! Поиграем!
Тишина. Только ветер свистел в расщелинах, да где-то монотонно капала вода — кап, кап, кап.
Я продолжил идти вглубь. Тропа становилась всё более извилистой и привела меня к широкой впадине между двумя массивными валунами. К тщательно обустроенному логову, застланному сухим мхом, ветками и клочьями какого-то меха. Там, в глубокой тени, горели два жёлтых глаза.
— Ну и что? Я должен испугаться этого взгляда?
Глаза не двигались. Росомаха лежала, свернувшись клубком, и смотрела на меня с неподвижностью тысячелетнего валуна.
Не выйду. Мне и здесь хорошо. Тепло, тихо, никто не пристаёт с глупыми заданиями.
— Мне нужна твоя помощь снаружи. Прямо сейчас.
Обойдёшься. У тебя есть кошки — пусть они тебе помогают. А я отдохну. У нас другой договор. Я и так помог тебе, неблагодарный ты…
У меня лопнуло терпение.