Тропа петляла между деревьями, то взбираясь на пологие холмы, то ныряя в сырые, затенённые низины. Снег здесь уже не скрипел — он просел, напитался влагой и потемнел, превратившись в тяжёлую ноздреватую массу.
Тёмные стволы елей ещё удерживали в корнях остатки зимних сугробов, но на солнечных проплешинах уже пробивалась прелая прошлогодняя трава. Воздух пах мокрой корой и талой водой.
Через полчаса ходьбы я нашёл то, что искал.
Небольшая поляна в излучине ручья. Скальный выступ с одной стороны создавал естественное укрытие от ветра и посторонних глаз. Несколько старых ольховых деревьев на краю поляны — идеальное сырьё для получения древесного угля. Земля под ногами была твёрдой и достаточно мягкой для рытья.
— Здесь.
Стёпка сбросил мешок с плеча, и тот глухо шлёпнулся на траву.
— Ура!
Команда рассредоточилась с привычной чёткостью. Стёпа начал раскладывать содержимое мешка, разбирая всё по категориям.
Я достал из внутреннего кармана маленький кожаный мешочек и развязал его. Внутри лежала щепотка желтоватого порошка — сера. Именно её Стёпка купил у алхимика. Она была непозволительно дорогая, таких денег у нас теперь просто не было. Но этого хватит.
Маленькое тёплое тельце Красавчика прижалось к шее, а чёрные глаза-бусинки уставились с привычным любопытством. Хвост дёрнулся. Он уже знал, что задача для него.
— Понюхай, — я поднёс мешочек к его розовому носу. — Запомни этот запах хорошенько. Где-то должны быть залежи. Ищи.
Красавчик старательно обнюхал серу, потом резко чихнул и недовольно фыркнул. Соскочил с моего плеча на землю и через секунду уже нёсся по поляне, то и дело утыкаясь носом в землю, принюхиваясь к корням деревьев.
— Идите за ним, — сказал я команде. — Когда найдёт, дайте знать. Не мешайте ему работать.
Лана кивнула и двинулась за горностаем неторопливой походкой следопыта. Стёпа, Ника и Барут пошли следом, стараясь не шуметь.
— Мика, — я остановил лекаря, когда тот собрался идти с остальными. — Задержись. Поговорим.
Он замер на полушаге, его плечи сильно напряглись. Парнишка явно догадывался, о чём пойдёт речь. На его лице промелькнула тень страха.
Страха перед правдой о самом себе.
Глава 16
Мы отошли в сторону от поляны, к большому валуну у самой кромки воды. Ручей бурлил, перекатывая гальку, — лучшая защита от лишних ушей. Я присел на камень, чувствуя, как холод мгновенно пробирает даже через плотную ткань штанов. Весна обманчива: снег в этом месте хоть и осел, превратившись в ноздреватую серую кашу, но земля всё ещё ледяная. Гнилое время — сверху уже греет, а снизу студит.
— Расскажи мне, Мика, — сказал я, не глядя на него. — Про зелье.
Лекарь вздрогнул так резко, словно я ударил его. Его руки стиснули колени.
— Я… — он запнулся, голос сел. Откашлялся и попробовал снова. — Которое зелье? Столько зелий было…
— То, которое ты бросил Баруту. Вместо того чтобы принести в руки.
Между нами растянулась тишина. Тяжёлая и неуютная.
Мика смотрел на воду, избегая моего взгляда. Его щёки медленно заливала краска стыда.
— Я… — голос сорвался на полутоне. Он откашлялся и попробовал снова, но слова не шли. — Там был хаос. Кровь везде, крики, эти твари… Я хотел подойти, правда хотел, но…
Он замолчал, глядя в воду так пристально, будто там была написана правда, которую он не мог произнести.
— Но? — мягко подтолкнул я.
— Испугался, — выдавил он из себя почти шёпотом. — Испугался, что тоже попаду под удар. Что меня убьют. И просто… бросил. Издалека. Как трус.
Его голос дрожал от ненависти к самому себе. Он всё ещё не смотрел на меня, но я видел, как дрожат его руки.