Тварь мёртвая, но ресурсы в ней ещё могут быть. Было бы глупо оставить добычу, не проверив.
Активировал «Обнаружение».
Мир вокруг потерял цвет, словно кто-то выкрутил насыщенность до нуля. Серые стены, серый мох, серые силуэты спящих пауков. Только туша передо мной полыхнула двумя яркими пятнами — одно зеленоватое, пульсирующее, где-то в районе брюха, второе желтовато-оранжевое, ближе к жвалам.
Я отключил навык, и краски вернулись. Достал нож и аккуратно вскрыл брюхо паука — там, где светилось зелёное пятно.
Внутри оказалось сердце.
Странная штука — размером с два моих кулака, пульсирующее слабым зеленоватым светом даже после смерти твари. Поверхность бугристая, покрытая чем-то вроде прожилок. На ощупь — как плотный желатин, только тёплый.
— Актриса. Ты как?
Мне в голову моментально пришёл образ. Будто рысь ещё слаба, но всё равно сморщилась и брезгливо фыркнула, отворачиваясь.
Режиссёр тут же транслировал мне образ через связь.
Грязь. Чуждое. Несовместимое. Что-то вроде «это не еда, это мусор».
Понятно.
Сердце насекомого не подходит хищнику-зверю. Слишком разная физиология, слишком чуждая энергетика. Актриса не станет жрать всё подряд.
— Ладно. Тогда и брать с собой смысла нет.
Теперь второй реагент.
Вскрыл область ближе к голове, нащупал небольшой мешочек у основания жвал. Плотная железа янтарно-оранжевого цвета.
Перед глазами всплыло системное сообщение.
Ядовитый катализатор.
Неплохо.
Аккуратно завернул железу в тряпку и спрятал в рюкзак.
— Всё, — поднялся, вытирая руки. — Уходим.
Стёпка стоял, опираясь на своё новое копьё. Выглядел всё ещё паршиво, но держался на ногах уверенно.
— Строй такой, — сказал я. — Держишься в центре. Ты ещё слабый, не геройствуй. Лана впереди, ведёт по запаху. Я замыкаю.
Красавчик вспрыгнул Стёпке на плечо и устроился там как ни в чём не бывало. Маленький дозорный — его чутьё не раз выручало. Парень погладил горностая и улыбнулся, а тот довольно пискнул.
Лана кивнула и двинулась вперёд, принюхиваясь на ходу. Мы потянулись за ней.
Путь через гнездо занял минут двадцать.
Мы шли быстро, но осторожно — лавируя между спящими тварями, избегая свисающих нитей паутины. Несколько раз приходилось замирать, когда очередной паук шевелился во сне, но обошлось.
Туннель постепенно сужался, потолок опускался ниже. Пауков становилось меньше. Воздух начал меняться — затхлость уступала место чему-то свежему.
Красавчик вдруг встрепенулся на плече Стёпки. Его усики задёргались, он пискнул и ткнулся носом в направлении бокового прохода.
— Туда, — сказал я.
Лана остановилась и удивлённо посмотрела на горностая.