— Режиссёр.
Брат мгновенно откликнулся. Клинок окутался едва видимым маревом — воздух вокруг него уплотнился и завихрился.
Я примерился и нашёл сочленение между сегментами — там хитин тоньше и податливее.
Резанул.
Нож прошёл сквозь панцирь как сквозь масло. Ветер взвизгнул, разрывая волокна, и лапа отделилась от тела с влажным хрустом.
Хорошо. Теперь разделать.
Следующие минуты я молча и сосредоточенно работал. Срезал лишние сегменты, счистил остатки мягких тканей, выровнял край и убрал зазубрины.
Получилась длинная чуть изогнутая пластина серого цвета. Один край — природная заточка, острая как бритва. Другой — плоский, с небольшими выступами для крепления.
— Афина, — позвал я вслух.
Тигрица материализовалась рядом, сверкнув жёлтыми глазами. Посмотрела на меня, на пластину, на тушу паука и понимающе фыркнула.
— Нужна помощь. Видишь второй сегмент? — я указал на лапу. — Там внутри кое-что, что мне нужно. Сам не вытащу, а ты сможешь.
Афина склонила голову, будто раздумывая. Потом шагнула к туше и вцепилась зубами в край разреза. Мышцы на её загривке вздулись, она рванула — и кусок хитина отлетел в сторону, обнажая внутренности лапы.
— Умница.
Я запустил руку внутрь и нащупал толстые и прочные сухожилия. Вытянул три штуки, каждое длиной с локоть.
Теперь древко.
Обломок копья валялся рядом — тот самый, которым Стёпка прикончил тварь. Оно треснуло посередине, но нижняя часть уцелела: крепкое плотное дерево без сучков.
Я подобрал обломок и осмотрел. Срез неровный, с торчащими щепками. Ножом подровнял и сделал плоскую площадку под крепление.
Потом достал из рюкзака верёвку, отрезал кусок нужной длины.
А теперь самое важное — сборка.
Приложил хитиновую пластину к древку, примеряясь. Плоский край лёг на площадку почти идеально, а выступы на пластине совпали с небольшими выемками, которые я заранее вырезал ножом.
Начал приматывать.
Сначала пошли в ход сухожилия паука — сами по себе липкие, они цепляются за любую поверхность. Обмотал основание крест-накрест и затянул. Потом верёвку поверх, слой за слоем, виток за витком.
Стёпка уже не слушал Лану и смотрел на мою работу с почти детским интересом в глазах.
— Это что? — спросил он хрипло.
— Твоё новое оружие, балбес. Старое ты сломал.
— Я его в паука воткнул!
— Я и говорю — сломал.
Он хмыкнул, но промолчал.
Последние витки. Проверил крепление — сидит намертво, не шатается. Сухожилия уже начали подсыхать и намертво схватывались с деревом и хитином.
Я поднял получившееся оружие и взвесил в руке. Выглядело грубо и примитивно, без всякой красоты, но ощущалось правильно. Опасно.