Я молчал, не понимая, к чему она ведёт.
— Ты ведь знаешь, что тигр ранен. Альфа. И просто так её не вылечить. На фоне того, что я потрачу сто пятьдесят лет, — продолжила Лана, — что такое десять? Ерунда.
Сто пятьдесят лет.
Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Че… Чего?
— Сто пятьдесят лет, — повторила она спокойно. — Может, сто, если повезёт. Столько мне нужно будет отдать тигру. Это цена, которую я согласилась заплатить.
Мир покачнулся.
— Это же… это же бред! — вырвалось у меня. — Полтора века жизни за одного зверя⁈
— За очень важного зверя, — поправила Лана. — Мы с отцом пошли на это сознательно. Альфа — ключ.
Лана наклонилась к Стёпке, положила ладони ему на грудь.
— Отойди немного. Моя сила всё ещё концентрируется, нужно чуть подождать.
Я отступил на шаг, не сводя с неё глаз.
— Наш народ получил этот дар после Раскола, — продолжила пантера, глядя на свои руки. — Способность отдавать жизненную силу. Исцелять то, что нельзя исцелить иначе. Цена высока, но… мы живём долго. Пятьсот лет — это много.
— Пятьсот?
— Максимальный срок. Мне двести, это ты уже знаешь. — Она слабо улыбнулась. — Хорошо сохранилась, да? Не отвечай, сама знаю, что так и есть.
Она старше меня в четыре раза, это я помнил. И в этом теле пацана я выгляжу как младенец рядом с ней.
— Должен быть другой выход, — сказал упрямо. — Другой способ вылечить тигра. Не такой…
— Вылечить древнее магическое существо после ран друидов? И какой? — она подняла бровь. — А, да. Он есть. Мог пойти мой отец. Вот только ему четыреста восемьдесят.
Почти предел.
— Кем бы я была, отпусти его вылечить Альфу? — Лана покачала головой. — Он бы не вернулся. А так я проживу ещё лет сто пятьдесят. Может, меньше. Мне хватит. Если перестану встречать твоих бестолковых друзей.
Она говорила это так просто и буднично… Будто речь шла о каких-то мелочах, а не о веках жизни.
— Так что никогда не думай, что всё знаешь и во всём разбираешься, — добавила с лёгкой усмешкой. — Как видишь — это не так.
Я молчал. Что тут скажешь? Она права. Я понятия не имел. Думал — просто проводник из местных, а оказалось…
Она закрыла глаза. Губы беззвучно шевельнулись, словно произнося что-то на языке, которого я не знал.
И её волосы начали седеть.
Не постепенно, а резко, прядь за прядью. Чёрное превращалось в серое, серое — в белое. Лицо осунулось, под глазами проступили тени, кожа на скулах натянулась.
Годы утекали из неё прямо сейчас, на моих глазах, и перетекали в тело умирающего парня.
Стёпка вздрогнул. Синева на его коже начала медленно отступать — от центра груди к конечностям. Чернота сползала с губ, прожилки на висках бледнели.
Лана тяжело, со всхлипом вздохнула и отняла руки.
Её волосы снова потемнели. Лицо разгладилось, вернулось к нормальному виду. Только в глазах осталось что-то усталое. И… блеск, который я поначалу принял за отблески магии.