— Прости, сынок. Просто… паника взяла своё.
Её руки накрыли мои, и я почувствовал, как холодны её пальцы. Ольга медленно повернулась в моих объятиях и крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я сейчас исчезну.
— Максим, — прошептала она мне в грудь, — Если мы сбежим… нас обоих казнят.
Я крепче обнял её, вдыхая уже знакомый запах её волос — травы, мыла и чего-то неуловимо родного.
За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в тревожные оттенки красного. Время утекало, как песок сквозь пальцы.
— Рысь… — мать отпрянула и посмотрела мне в глаза, — Ты же продашь её?
Вопрос, которого я боялся больше всего.
— Это очень тяжело… Но ради тебя — конечно. За неё предлагают ровно столько, сколько нужно для долга.
— Тогда что мы обсуждаем? — в голосе Ольги зазвучала сталь. — Продавай немедленно!
— Чёрт, — выдохнул я, и она увидела боль в моих глазах. — Это не так просто! Поэтому я оттягивал этот момент, думал, что найду другое решение. Но уже нет времени, ничего не получилось. Скоро придёт Кирилл, покупатель. Продам ему. А не придёт, есть ещё варианты. Но все они мутные какие-то, чувствую, что что-то не так.
Актриса настороженно следила за нашим разговором.
— Максим, я прожила достаточно, чтобы понимать — всё можно заработать заново. Деньги, репутацию, даже питомцев. Не переживай.
Я тяжело опустился на лавку рядом с матерью, чувствуя, как последние моральные силы покидают меня. Актриса подошла и положила морду мне на колено, её серебристые глаза смотрели с грустью.
— Есть кое-что, что ты должна знать, — сказал я тихо. — О рысях.
Ольга подняла голову.
— О каких… рысях?
Я мысленно потянулся к потоковому ядру, ощущая присутствие Режиссёра. Брат откликнулся мгновенно, и я позволил ему материализоваться.
Воздух рядом со мной замерцал серебристыми искрами, и через мгновение в комнате появилась вторая рысь.
Мать ахнула, отшатнувшись.
— Духовный зверь! Уже? Стой. Их… их двое?
Режиссёр окинул комнату царственным взглядом, затем посмотрел на Ольгу сверху вниз, словно оценивая. В его позе читалось благородное высокомерие.
— Двое, — подтвердил я, поглаживая Актрису. — Брат и сестра. Близнецы. Они всю жизнь были вместе, охотились парой, защищали друг друга.
Режиссёр подошёл к своей сестре и нежно коснулся её морды носом. Актриса тихо заурчала в ответ. Между ними была глубокая, неразрывная связь, которую я чувствовал.
— И ты их разлучишь? — голос матери дрогнул.
Я сжал кулаки.
— Понимаешь, когда поймал брата… Самка сдалась только потому, что не хотела оставаться одна. А он… — я посмотрел на Режиссёра, который смотрел на меня с плохо скрытой тоской. Он понимал, о чём идёт речь.
— … Принял меня как вожака только после того, как понял — я не причиню вреда его сестре. Они доверились мне. А теперь я должен предать это доверие ради денег? Это невозможно принять, хоть головой и понимаю!
Ольга молчала, глядя на рысей. Режиссёр величественно прошёлся по комнате, его движения выражали сдерживаемую ярость. Он был готов сражаться, готов умереть, но не готов смириться с тем, что его владелец может смениться.
— Боже мой, — прошептала мать. — Точь-в-точь как твой отец.
Я удивлённо посмотрел на неё.